Assassin's Creed. Последние потомки: Участь богов

Но Стирбьорн заметил огонек в глазах у зятя, и заметил также, что тот все время держал руку неподалеку от рукоятки занятного кинжала, что висел у него на поясе. Шон тоже это заметил по ходу воспоминания, но пока зубец не попал в руки его предка, Шон ничего не мог поделать.

Ярость Харальда забавляла Стирбьорна, и он решил еще немного раздуть угли.

– Что-то тебя беспокоит, Харальд?

Мгновение датский король смотрел прямо на Стирбьорна, а затем улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

– Какому богу ты служишь?

– Никакому, – ответил Стирбьорн.

– Ты их не боишься?

– Нет.

– Чему ты служишь тогда? Женщине?

– Нет – покуда у меня нет короны, чтобы жениться на королеве.

– Не нашел женщины, достойной тебя? У меня во дворце есть дева-воительница, ее зовут Тира. Она красивая и сильная. Может…

– Нет, – ответил Стирбьорн.

Харальд вытащил небольшую нитку из вышивки, украшавшей его одеяния.

– Ты, несомненно, предан своим людям.

– Я рад сражаться вместе с йомсвикингами, но я не приносил им клятв, и они мне не присягали.

Этими словами он хотел задеть Харальда и пристыдить за то, что он быстро сдался.

– Старым ритуалам приходит конец, – сказал Харальд. – Их важность сходит на нет.

– Среди датчан – может быть, – пожал плечами Стирбьорн. – В конце концов, твои люди, кажется, остаются верны тебе.

– Король – это нечто большее, чем его победы, – Харальд выдержал паузу, глядя на Гирид.

Когда-то Стирбьорн был предан сестре, а она – ему, но теперь она сама вступила во власть и надела корону. Харальд Синезубый никогда не сможет ею управлять, ибо она всегда была хозяйкой своей судьбы и своего достоинства. Теперь пришло время Стирбьорна.

– Я предан сам себе, – ответил он. – И больше никому.

Брови Харальда поднялись, и он кивнул, будто бы только что понял что-то.

– Кажется, я понимаю.

– Сомневаюсь, – Стирбьорн допил остатки эля из кружки. – Решено. Пойдем через Меларен. Вести разнесутся, люди будут сходиться под мои знамена, Эрик падет.

Он говорил так, будто его слова способны изменить мир просто потому, что были произнесены.

Во время воспоминаний, подобных этому, Шон чувствовал, как его переполняет мощь Стирбьорнова сознания, и чтобы синхронизироваться с бесстрашием и силой воли своего предка, ему нужно было самому стать сильнее.