Карфаген

 – А пункт номер три? Неужто в масштабах бизнеса терпимость тоже может иметь значение?

– Ещё какое. Порою среди клиентов бывают случаи, приближенные к клиническим. Из-за таких, – Олег слегка помрачнел, – мне и приходится теперь искать помощника.

– У-упс, – не зная, что и ответить, я озадаченно развела руками. Поток информации, полученный от него, безжалостно рушил мою картину мира. Но я держалась, наивно предполагая, что на останках мы построим лучший.

– Вот потому, – приободрил Олег, – я и придумал раздавать анкеты.

– То есть, вы настолько уверены в моих профессиональных навыках, что полагаетесь на эти четыре вопроса?

– Определённо. Не буду что-то доказывать, но у меня очень богатый опыт. И эти пять отобранных резюме – всё, что сегодня можно найти на рынке.

Я окончательно растаяла под его взглядом и ощутила, что утопаю в кресле. Мне стало тошно. Выходит, одним лишь образом он за мгновенья затуманил разум? Боже, но как? Ведь я далеко не девочка, а понимающая всё на свете женщина. Или не всё и есть что-то ещё, кроме давящей на сознание внешности?

– Вы чем-то расстроены? – заметив моё смятение, он с новой силой перешёл в атаку.

 – Что ж. Как хотите. Всегда есть право уйти, если вас сильно напугали методы.

Я усмехнулась. Ловушка уже захлопнулась, и у меня не оставалось выбора.

– Давайте дальше, – предчувствуя неизбежное, я от волнения заговорила шёпотом. – Мне раздеваться?

И снова его лицо как по команде превратилось в камень.

– Да. Семь предметов, – начнись разговор сейчас, я бы решила, передо мною робот.

Настолько бесчувственно, буднично и нелепо он дал отмашку моему стриптизу. И я подчинилась. Но не его словам, а беспощадному собственному желанию. Желанию выиграть. Пройти по краю обрыва над полыхающей моим страхом бездной.

Намеренно медленно, отчасти слегка небрежно, я первым делом развязала шарфик. Сняла его с шеи, швырнула перед собой и, вздёрнув носик, распрямила плечи.

А что Олег? Он продолжал сидеть с тем же спокойным безразличным видом.

Словно уверенный, что показной пассивностью он помогает преодолеть смущение. Хотя, по правде, меня колбасило так, как не колбасило в юности на экзаменах. И даже больше – от внутреннего напряжения всю мою сущность раздирало в клочья.

Чудом собравшись, я стянула пиджак и с тихим трепетом положила рядом. Нервы сдавали. Несчастный внутренний цензор вошёл в режим пожарной сигнализации. Казалось, вот-вот хаос в моей душе чудовищным взрывом уничтожит офис.