Карфаген

Впрочем, тогда важнее было другое: зачем я вообще ввязалась в это безумие? И стоят ли деньги, поставленные на кон, моей заранее уязвлённой гордости?

Добавив в свой список туфли, чулки и блузку, я одним жестом раздавила принципы. Ну, а семёрка, вписанная в графу, была как точка в этой битве смыслов.

– Вот, получите, – глядя в глаза Олегу, я протянула заполненную анкету. – Не знаю, насколько для вас всё это смешно, но… Вы же сможете объяснить, в чём дело?

Всё с тем же каменным выражением лица он беглым взглядом изучил написанное.

Но он успел, буквально в последний миг уняв мой гнев одной-единственной фразой.

– Я полагаю, вы уже догадались, что наше сотрудничество должно быть очень тесным.

– Хм… Да, наверно, – мысли всё так же путались, и я невольно потянулась к чаю. Пара глотков убрали сухость во рту и хоть немного прояснили разум.

И вот тогда, сбросив с себя все маски, Олег внезапно разразился смехом. Настолько искренним, что с каждой новой секундой мне всё сильнее хотелось стать невидимой.

– Ну, вы даёте, – он тоже сделал глоток и как-то сразу изменился в голосе. – Нет. Вероника, сейчас не те времена, чтобы основываться на таких критериях. Всё много проще. Задача нашей беседы – понять, насколько я могу вам верить. И доверять, поскольку в этом бизнесе чересчур много элементов риска.

Я помрачнела, вспомнив про первый пункт и опрометчивость своего ответа. Вот же ступила. Как будто я только и делала, что нарушала корпоративную этику. А ведь Олег теперь поверит бумаге, а не попытке оправдать написанное.

Но, к удивлению, все мои опасения разом утратили под собою почву.

– Вот, например… – продолжил он после паузы, – вы перешли к другому работодателю. И вдруг понимаете, что там используют код, который вы сами написали ранее.

Испуг на моём лице стал лучшим ответом на его высказывание.

– Вы не подумайте, – успокоил он. – Мы не сторонники подобных методов. Я как пример. Но буду очень признателен, если вы так же поступите и на практике.

– Я… Да, конечно, – чем дальше шёл разговор, тем всё сильнее путались мои мысли, и тем отчётливее я начинала чувствовать неравнодушие к этому человеку.