Позвольте представиться!

Просто ответь, как ты это проделываешь. Нам все известно. Скрывать не надо.

Он дернул щекой, точно отогнал досаждающую муху. На лбу его быстро, как волдыри, взбухли крупные капли пота.

Я тронул Еву за руку и тихо сказал:

– Нам лучше не беспокоить его, если не хотим проблем.

Она отдернула руку и с презрением глянула на меня.

– Что значат проблемы, когда тут настоящие чудеса открываются? А если мы узнаем, как это делается, – представляешь, что тогда?! Удивительные перспективы!

– Какие, например?

– Удивительные! Будем послания в прошлое отправлять, предметы перемещать.

Неожиданно Ева протянула руку и с силой ущипнула Виктора за кожу на запястье. Он вздрогнул и еще пристальнее уставился на шахматную доску.

– Ева, что ты делаешь? – прошептал я. – Его нельзя тревожить. Бреус нас накажет.

– Плевать мне на Бреуса. И на тебя плевать, если у тебя и грамма любопытства нет.

Она снова ущипнула Виктора и на этот раз сжимала кожу долго и сильно – так что пальцы ее побелели от усилия.

– Говори! – зашипела на него Ева. – Все равно тебя растормошу. Как ты это делаешь? Скажи, и я отстану!

В его горле зародился утробный звук, который стал нарастать.

– Хотя бы покажи нам! – напирала Ева. – Сделай это сейчас, чтоб мы видели! Давай, перемести что-нибудь, и мы уйдем. Пешку вот эту перемести.

Утробный звук из горла Виктора пробивался наружу. Я понял, что скоро раздастся крик, а дальше… ничего хорошего дальше не будет.

– Ева, хватит! – Я поднялся. – Так мы ничего не добьемся. Пойдем, обмозгуем все.

Она нехотя встала со стула.

– Да, ты прав. Придумаем, что делать.

Но в тот вечер мы так ничего и не придумали. Выпили по три кружки чая, съели полкоробки подаренных кем-то Еве конфет и разошлись.

На следующий день, когда я дома отсыпался после дежурства, Ева мне позвонила.

– У тебя далеко запись с исчезновениями? – спросила она.

– А в чем дело?

Я протер глаза и взял стоящий рядом с кроватью ноутбук, открыл его.

– Мы кое-чего не замечали, – говорила Ева, – а все потому, что смотрели на исчезающие предметы. Теперь взгляни на его лицо, на лицо Виктора.

Я запустил видеофайл – нарезку из всех найденных инцидентов. И понял, о чем говорила Ева: каждый раз, перед тем как предметы исчезали, Виктор едва заметно шевелил губами.

– Он что-то произносит, – проговорил я в трубку.