Основание

]

– Его комнату не убирали?

– Што там прыбiраць? – удивился Антось. – Русакi i тыя пабаялiся y той пакой сунуцца. Там усё як i было.

– Хорошо, Антось, – косо глянув в сторону Сусанны, замялся Война, – тащите его туда. Скоро придет Климиха, меня перевяжет и его посмотрит.

Обработав рану Якуба, Климиха, старая знахарка и ведунья, засобиралась уходить, но пан Война вдруг взял ее под руку и повел в глубь спящего замка. Он все еще не знал, как сообщить старухе, что ее недавний гость, тот, кого и похоронили-то в холсте и сорочке, выделенной сердобольной Климихой Михалине, ожил и выбрался из могилы.

– Бабушка Параскева, – начал издалека молодой пан, – тут еще одно дело к вам. Спросить хотел. У вас еще Михалина?

– Зыйшла яна, – коротко ответила старуха. – Што ёй тут рабiць? Брата забiлi, каханага забiлi. Яна i пайшла y свет[9 - «Ушла она. Что ей тут делать? Брата убили, любимого убили. Она и пошла в мир (в значении “в белый свет”…» (бел.).]…

– Давно? – всполошился пан.

– Яшчэ yчора, з рання i пайшла.

– Та-ак, – задумался Якуб, так и не находя нужных слов. – И не говорила, куда пойдет?

– Дак, – стала что-то подозревать бабка, – для яе зараз увесь свет адкрыты. Дзе нi сядзе – там i пусцiць карэнне. Але ж i блiзка не застанецца, каб не yспамiнаць нiчога. Мабыць, зыйдзе далёка. А нашто яна вам, паночку?[10 - «Так для нее сейчас весь мир открыт. Где ни сядет – там и пустит корни. Но и близко не останется, чтобы ничего не вспоминать. Наверное, уйдет далеко. А зачем она вам, пан?» (бел.

– Мне… незачем, а вот… – Якуб решился. – Вы, Параскева Климовна, только не пугайтесь.

– Чаго мне пугацца?

– Да тут у нас… В общем, опять нужна ваша помощь.

Война открыл дверь комнаты Свода, и всегда непроницаемое лицо старой Климихи окаменело от ужаса.

– Навошта вы яго выкапалi? – с нескрываемым страхом спросила она.

– Никто не выкапывал, он сам, понимаете? сам пришел…

– Ды як жа? – не поверила старуха. – Яго ж наскрозь, як вожыка, зтыкалi. Цi сам чорт яго да вас давёy?[11 - Да как же? Его же насквозь, как ежика, поистыкали.

– Говорит, что не черт. Какой-то пастушок.

– Што вы, пан! – начала приходить в себя Климиха. – Нашы тут не пасцяць, а чужы? Хiба хто захоча, каб яго адлупцавалi i кароy забралi за выпас на чужой зямлi?[12 - Что вы, пан? Наши тут не пасут, а уж чужой! Разве кто захочет, чтобы его отлупили и коров забрали за выпас на чужой земле? (бел.).