Основание

]

– Я спрашивал у мельницких, – задумчиво ответил Якуб, – никто никакого стада не видел. Мы и сами ездили днем в Патковицы, в полях пусто. Но Свод говорит, что, когда вышел с кладбища, у края поля встретил пастушка со стадом волов. Не скрою, и я сразу подумал, что этот пастушок мог ему привидеться, однако он дал Ричи вот это…

Война протянул Климихе темный ровный пруток. Старуха взяла его и осторожно провела по его ровной поверхности сухим мозолистым пальцем. Сделав два шага к масляной лампе, она поднесла пастушков дар к свету и стала всматриваться в блестящие бока темного благородного дерева.

– То Богава, – дрогнувшим голосом вдруг произнесла она, – такое пiсанае з даyнiны. Яго толькi старыя ведакi y лесе могуць данесцi як след. Кажуць, – вспомнила она, – Бог Каляда прыходзiць на Зямлю пастушком з залатымi валасамi, i валы y яго ад Мацi-Кармiлiцы Багоy нашых старых, Земун[13 - То Богово, в древности написанное. Его только старые ведуны в лесу могут разъяснить как следует. Говорят, Бог Коляда приходит на Землю пастушком с золотыми волосами, и волы у него от Матери-Кормилицы Богов наших старых, Земун (бел.

).].

Война смотрел на старуху и никак не мог понять, бредит она или вдруг сошла с ума? А ведь Свод на самом деле, пока еще был при памяти, сказал, что пастушок был из рода Коляды! Однако одно дело – представить одного из сотен людей, коих множество проживает в округе под такой фамилией, а другое – принять тот факт, что пастушок и оставленный им пруток – материальное свидетельство существования каких-то Старых Богов.

– Параскева Климовна, – стараясь привести в порядок свои мысли, осторожно спросил Якуб, – вы ж ходзiце да касцелу? Што нi iмша, то i вы з людзьмi. Якi стары Бог?[14 - Параскева Климовна, вы же ходите в костел? Что ни служба, то и вы с людьми. Какой старый Бог?! (бел.).] Бог же един!

– Едзiн, мой хлопча, – спокойно ответила старуха, – але ж нельга яго разбiваць на Хрыста, Каляду ды й Пяруна Вялiкага. І ты, i я, i Хрыстос, i Сварог Нябесны, мы yсе адное – Бог, а ён – гэта мы.

Вось твая рука, – Климиха дотронулась до больной руки молодого пана. – Балiць жа табе, а не ёй, праyда? Хаця рука – гэта яшчэ не yвесь ты, пане, так? Але яна гэта таксама i ты – частка цябе. Так i yсе мы – толькi часткi Бога[15 - Един, мой мальчик, но ведь нельзя его делить на Христа, Коляду да Перуна Великого. И ты, и я, и Христос, и Сварог Небесный, мы все одно – Бог, а он – это мы. Вот твоя рука.