Основание

Мертвым мертвое, а живым – живое… В мельницкий замок снова возвращалась жизнь.

Якуб, не желая показать любимой то, что рана доставляет ему страдания, взял ее холодную ладонь и поцеловал, согревая. И, словно в сказке, вдруг начали затихать за стеной звуки, смолкать голоса, шаги…

В дверь гостиной постучали. «Комнаты готовы, – устало улыбаясь, подумал Война. – Наверняка Антось уже и воды принес. Боже мой, как же я хочу помыться и лечь спать! Нам обоим надо поспать, – глядя на бледное, заплаканное личико Сусанны, на золото ее чудесных густых волос, заключил он.

 – Завтра наступит новый день. Теперь все будет иначе…»

Скрипнула створка, но Якуб не спешил оборачиваться. Ему не хотелось отпускать руку любимой. В пустые стены зала ввалился людской шепот. Сусанна подалась вперед. Ее лицо вытянулось и застыло.

Превозмогая боль, удивленный Война медленно повернулся и… онемел! Сердце мощно ударило в грудь! Проем двери буквально распирало от слуг с искаженными страхом и любопытством лицами, а перед ними, распятый на плечах Антося и Казика, висел не кто иной, как чертов кровавый рубака Ласт Пранк!

– Боже, – тихо выдохнула Сусанна, – Якуб, он снова принесет нам лишь несчастья.

Что за человек? Его даже земля не принимает…

– Война, – прохрипел в ответ Ричи, – Война. Черт побери, это вы, старина! Вы живы. А я, признаться, Казику не поверил.

Якуб с трудом поднялся и подошел к вернувшемуся из преисподней другу.

– Я? – спросил он, вглядываясь в пропитанную кровавыми разводами сорочку Свода.

 – Да, Ричи, слава богу, я пока жив. Но как оказались живым вы?! Я не могу поверить. Может, какой-то кромешник[7 - Кромешники – общее название бесов и чертей.] перекинулся в вас?

Ласт Пранк зло ухмыльнулся:

– Хоть произнесенное вами слово мне и незнакомо, но подозреваю, что речь идет о каком-то демоне? Что ж… Не хочу вас окончательно запугать, но не только ваша панна осталась недовольна моим появлением. Меня выгнали даже из Чистилища.

– Что вы такое говорите? – испугался Война.

 – Он бредит? – обратился он уже к Антосю.

– Что ж, пан, – не давая съехать Своду на пол, прихватил его покрепче истопник, – калi паглядзець на дзiркi y яго скуры, ды i на яго самаго, як тут не паверыць, што яго з Пекла прагналi? Пан, вы лепш кажыце, куды яго зараз несцi?[8 - «Что ж, пан, если посмотреть на дырки в его шкуре, да и на него самого, как тут не поверить, что его из Пекла выгнали? Пан, вы лучше скажите, куда его сейчас нести?» (бел.).