Гусариум

Выехав из Вязьмы, фургон, «ауди» и микроавтобус съемочной группы взяли курс на Максимково. Там Катя присмотрела нужный пейзаж – имелся холм, на который выедут всадники (привет от фильма «Властелин колец»), имелся поворот дороги, на котором оператор снимет несущихся гусар крупным планом. На холм наползала рощица. В ней нужно было стоять с лошадьми и ждать сигнала.

– А вы по тропке езжайте, – напутствовал местный житель, примкнувший по знакомству к съемочной группе. – Вон там, за поворотом, примите влево, и тут вам будет просека.

– Понял, – сказал Яшка. – Ну, Катюша, мы пошли. Гусары, за мной.

Все наездники уже были одеты, в меру подгримированы, Таня – с черненькими усиками. Никита поправлял на лошадях вальтрапы и очень суетился, желая угодить. С седловкой вообще вышла нелепица, о которой ни Яшка, ни Катя заранее не подумали. В хозяйстве наездников-сальтоморталистов было много всякого добра, не было только обычных седел – хотя бы спортивных.

Взяли на пятерых наездников и одного конюха шесть лошадей, включая тяжеловоза Маську. Его огромная бледно-рыжая морда чем-то понравилась Кате. Игорек предложил выпоить Маське фуфырь «Бородинского», но Катя отвергла идею.

Кто ж мог знать, что на тяжеловоза положил глаз Никита?

Катя что-то втолковывала оператору и вслед гусарам не глядела. Яшка на вороном Рубине шагом поехал по тропе, не оборачиваясь, ребята и Таня – следом. Замыкал кавалькаду Мишаня, а он был глух на левое ухо – результат давней драки и перелома челюсти. Вот и вышло, что он не услышал Маськиных шагов.

Повернув в нужном месте налево, Яшка окинул взглядом кавалькаду и охнул. Никита, счастливый как дитя, трюхал сзади на Маське, держась за гриву, и полностью соответствовал принятому у наездников определению: как собака на заборе.

– Стой! – крикнул Яшка и подъехал к психу со справкой.

Псих покорно выслушал нагоняй и обещал вернуться к съемочной группе. Но пять минут спустя оказалось, что Никита всё же едет следом. Аргумент был простой:

– Он меня не слушается!

И точно – Маська вел себя, как всякая нормальная лошадь: куда все – туда и он.