DOMINI ПАНЕЛЬ

– Вы… Вы… проводите меня? – она так невинно посмотрела на него из-под смоляных своих бровей, что только и осталось ответить:

– Не вопрос.

– Только… – она смущённо улыбнулась, – у меня нет денег. Совсем.

«Скоро же ты нагружаешь!» – подумал он и уж хотел было съязвить по этому поводу, но, заметив в её глазах неожиданно больно кольнувшую его тревогу, вдруг тихо произнёс: – Ничего, найдём!

– Хорошо бы! – ободрилась она. – Я отдам! Я обязательно отдам. Как только…

– Конечно, отдашь! – прервал её заверения Антон.

 – Ты лучше скажи: чего это они в тебя так вцепились, эти пехотинцы? Здесь, в серебряных рядах, всякое бывает: иные чуть верхом на иностранцах не ездят. Бывает, клея нюхнут, орут во всё горло, бузят, но, чтобы издеваться, так откровенно!..

– Не знаю, – недоумённо пожала плечами она, – наверное, сумку хотели отнять. А что?

– Сумку? – насмешливо прищурился Тошка, – а ты, вообще, в курсе, что недурна собой? Я бы сказал, до неприличия.

– Спасибо, конечно! – вымученно улыбнулась незнакомка.

 – Хотя, Ваше «до неприличия», признаюсь, жутковато звучит!

– Ну, да, жутковато, – согласился Антон. – А для щеглов это, может, единственная возможность выпендриться. Да ещё перед такой!

– Перед какой «такой»?

– Я уже говорил… да к тому же одна! Тебе бы с янычаром каким ходить, чтобы два метра ростом и с саблей наголо.

– А я вот, с Вами! – неожиданно задорно улыбнувшись, сказала девушка, – уже не одна!..

– Господи, – покачал головой Тошка, – какие же вы все!..

– Дуры?      –      поспешила      закончить      его      фразу незнакомка.

Вместо      ответа,      протянув      ей      руку,      он      вежливо представился:

– Антон.

– А я, всё-таки, Марселина, – она мило улыбнулась и вложила в его ладонь свои тонкие, обжигающие холодом, пальчики, – можно просто Марси.

– Красиво! – усмехнулся Тошка, – но отчего же не Диана?

– Она собака на сене, – явно повеселев, отвечала она.

– Зато ей достался Отавио, – улыбался он.

– Она эксплуататор.

– Ух ты! Выходит, ваш папочка ортодоксальный коммунист? – Антон вдруг почувствовал, как стремительно глупеет: «Господи… какой «папочка»? Что я несу?.

.»

– И мамочка тоже, – тряхнула кудрями девушка. – А вы ещё и прозорливы, – по-детски ехидно добавила она.

– Нисколько!

«А она быстро восстанавливается, – отметил про себя Антон, – уже неплохо!»

– Скажите, а вы талантливый художник? – в глубине черничных глаз Марселины вдруг заплясали озорные девичьи смешинки.