Сны Эйлиса. Книга II

Казалось, он был способен перевернуть сами законы мироздания ради Юмги. Лишь бы вернуть ее! Лишь бы услышать еще хоть раз ее решительный, но нежный голос!

Но через сто лет упорной работы Олугда настигла новая потеря: в башню ворвался беззаконный льор Нармо, вернее, пробрался ночным татем в спальню отца и заколол его кинжалом. Не магией, не хитрым заклинанием, а подлым приемом заговорщика.

Принц, ставший в ту страшную ночь королем, почувствовал колыхание враждебной энергии, но подоспел, когда уже все совершилось.

– За что?! – только вскричал Олугд, обрушивая на убийцу весь свой гнев. В тот миг он и вышел на второй уровень, увидел разноцветные полупрозрачные нити, что скрывались от грубой силы в лице яшмового льора. Однако природной мощи циркона не хватило, чтобы нанести удар. Льоры в роду Олугда всегда исполняли роль судей, защитников справедливости и законов, так как умели распознавать ложь, но воинами становились единицы.

– Видишь ли, малыш, камешек твоего отца мне к лицу. – Нармо нагло ухмыльнулся, словно гигантская ненасытная жаба, бросив напоследок: – Твое счастье, что мне пока не нужен второй талисман.

Он скрылся в портале так же незаметно, как и появился. Без объявления поединка, без официальных переговоров и долгой войны. Олугду удалось лишь нащупать брешь в защите замка и накрепко залатать ее.

Вскоре, после бесприютно тяжких похорон отца, новый льор окружил свой гигантский термитник кольцами защитной магии, словно создав вокруг него незримую белую змею.

И вот уже почти сто пятьдесят лет Олугд Ларист, который все еще выглядел прекрасным юношей, нес бремя полного одиночества. Но для чего? Он почти не верил в себя после гибели отца, не видел мир линий и рычагов, не мог найти причины появления чумы. Лишь Юмги Окаменевшая сделалась его верным молчаливым собеседником.

«Я стану сильнее, я найду разгадку!» – твердил долгими днями и ночами Олугд, нежно обнимая безучастную статую. Порой ему казалось, что она все слышит, один раз почудилась слеза на каменной щеке. Но слеза ли или роса, выпавшая от вечной сырости медленно каменевших залов – не узнать. Он устал, смертельно устал искать ответ на загадку мироздания, над которой бились остальные льоры.