Сны Эйлиса. Книга II

– Оригинальный способ заменить приветствие, – сухо бросил он, пока Нармо набрасывал неизменный плащ, хотя до того зябко кутался в прозаичный видавший виды бежевый плед. Иссякающая магия не согревала ни его тело, ни башню, в которой установился такой могильный хлад, что даже тараканы впадали в спячку.

– Но не здоровья же тебе желать. – Нармо скривился, протянув с нараставшей насмешкой: – Сплошной подлог и профанация. Так зачем ко мне пришел? Раджед в свою башню не пускает больше? Поссорились? Ай-ай! И ты надеешься, что «добрый Нармо» вас помирит?

– Мог бы не глумиться.

Сумеречный Эльф отвернулся, коря себя за душевную слабость. Признаться, слишком остро он каждый раз реагировал на все нападки, касавшиеся его странной дружбы с янтарным льором. Но уж кому, как не Нармо, знать, в чем крылась истинная причина, что так терзала Сумеречного Эльфа. И общие страшные тайны связывали их всех, уцелевших в каменном мире.

– А мог бы и глумиться, не все же тебе одному, – напомнил о вечной природе шута Нармо.

 – К тому же последнее время приходилось слишком часто терпеть твое назойливое общество. Вот как сейчас.

Но тут он зашелся кашлем, тихо выругался, замечая кровь на поднесенной к бледным губам ладони. Раны давали о себе знать, и только Сумеречный Эльф в полной мере чувствовал и сладость от ликования победителей, и боль от страданий побежденных. Часто из мучений произрастала еще более яростная ненависть, как случалось ныне с чародеем кровавой яшмы.

Сумеречный Эльф отчетливо видел, как вокруг его сердца всполохами подземной грозы, всплесками вулканической магмы колыхаются, стягиваясь в тугой узел, змеи.

Много-много шипящих гадюк, что припадали к трепещущему органу ядовитыми зубами, а при каждом бранном слове еще и слетали с губ. Вероятно, этот слой реальности не наблюдал даже Раджед, когда ему удалось пробиться на третий уровень рычагов и закономерностей.

– Помолчал бы лучше, – почти сочувственно вздохнул Сумеречный Эльф, глядя, как чародей бессильно опускается обратно на софу, хотя обычно слыл неутомимым интриганом.

– Ты бы не пришел, я бы и молчал, – зло бросил собеседник, постепенно натягивая на лицо маску с оскалом всегдашней ухмылки. Так он глушил все чувства. Он исступленно глядел на свои руки, ныне не сокрытые перчатками, и стремился создать вокруг ладони пламя или когти. Но бился лишь слабый огонек вроде мерцания светлячка.

Раджед нанес куда более серьезный ущерб, чем показалось бы людям.