Один на один. Бессонница

Как наяву представали смутные очертания мамы, которая отворачивалась к стене, когда он, семилетний малыш, просил включить мультфильмы утром в воскресенье. Накануне вечером он неловко играл с пластмассовым динозавром и разбил ее любимую синюю вазу. Хрупкий сосуд раскололся, он четко помнил искрящиеся на свету осколки. Возможно, мать была и до того чем-то расстроена: какой-то очередной ссорой, сомнениями в правильности выбора «третьего папы», проблемами на работе – чем угодно.

Евгений не знал до сих пор, никто ему не говорил, не делился болью.

Евгений ожидал, что его, распластанного на полу, пронзит меч не Ванзана, а «доброжелателя», который с крокодильей радушной улыбкой вещал о недопустимости убийства детей. Но не он ли отправил в лапы охотнику? Чтобы проверить, чтобы… выяснить, не стал ли новообращенный марионеткой асура.

– Нет, не стал, я не марионетка, – просипел, слабо шевеля разбитыми губами, Евгений. – За что? Так нечестно!

– Да, мой суд несправедлив, но иного пути не было, – ответил Сумеречный Эльф. Он встал между охотником и его избитой жертвой.

– Но мог бы и помочь… Чуть… чуть раньше, – закашлялся Евгений. В голове жужжал рой ос, ударяясь болью в затылок.

– Я лишь даю карты в руки. Возможность играть ими я предоставляю их счастливому обладателю.

– Давай без философии. Если тебе было жаль мальчишку, ты бы сделал так, чтобы он не нападал на людей, – сурово прервал Ванзан. – Похоже, это ты дал меч человеку, который не знаком даже с азами фехтования. Жалостливый ты наш.

– Хм, – задумался Сумеречный Эльф. – Я рассчитывал, что натура его раскроется сразу же.

– Ты рассчитывал, что «хозяин» сразу же возьмет его тело под контроль, – подтвердил предположения и опасения Ванзан.

– Но раз этого не произошло, значит, у нас еще есть шанс.

Голос Сумеречного Эльфа подернулся нотками небывалой заботы. Простое слово из четырех букв в его устах звучало слаще любой музыки. Шанс! Юному вампиру давали шанс выжить. И «доброжелатель» явно имел влияние на охотников, пусть во всех словах Ванзана чувствовалась неприязнь.

Евгений слушал короткую пикировку, с отрешенным покоем понимая, что речь ведется о его судьбе. Или не только о ней.