Один на один. Бессонница

Считается, что магия нарушает законы этой великой науки. Но она открывает новые, законы физики других миров. Впрочем, моя магия… Кхм… Немножко, если не сказать совсем, противоречит этому утверждению, – откровенно насмехался Сумеречный Эльф, снисходительно рассматривая мальчишку.

– И все же… кто вы? Скажите, вы можете объяснить мне, что со мной происходит? Я смогу когда-нибудь избавиться от этого бремени? Кто сделал меня таким существом? Ох, извините за дерзость… Но скажите! Пожалуйста, скажите! Кто я? – засыпал вопросами Евгений, уставившись на собеседника.

Он ощущал себя маленьким мальчиком и всем существом умолял не покидать его. Он был готов увязаться за «доброжелателем», куда бы он ни повел: он сулил защиту, обещал ответить на все вопросы, спасти. От него веяло успокаивающей силой. Ложно. Хитрая улыбка и опыт прошлой встречи напоминали, что это существо не позволит подружиться с ним. Уголки его губ теперь дрожали скорее нервной гримасой, нежели усмешкой. Яркие желтовато-карие глаза скрылись под тенью широкого капюшона.

– Слишком много вопросов. На часть из них ответ – «да». На часть – «нет». На иную часть ответа вовсе нет.

– Но на какие что? Скажите! Умоляю! – взвыл Евгений, видя, как незнакомец начинает таять и испаряться на глазах.

– Возьми меч. И защищай себя. Защищай себя от отчаяния. Да, мальчик, игрушечный мой театральный солдатик… Возьми меч, не умея фехтовать. Теперь я смогу кое-что проверить, – едва уловимым шепотом пробормотал Сумеречный Эльф, и губы его вытянулись в неприятную строгую линию.

Спустя миг, он стремительно исчез. Евгений вздрогнул, предпочитая верить, будто ему послышалось. Игра воображения! Просто игра воображения! Он получил прекрасный меч, «анонимный доброжелатель» вышел на связь, снова помог. Но… Слишком сказочно выглядели эти дары, не награда за подвиг или труды, не добытый в честном бою клинок.

«Я просто наживка. А этот тип – еще один охотник. Только ловит более крупную рыбу. Для него и Хантер, и Дарк – наживка. А я так просто – маленькая килька, блесна для щуки», – с горечью осознал Евгений, давя непрошеные слезы обиды, запрокидывая голову, чтобы они вкатились обратно.

Он скорбно ссутулился.