Один на один. Бессонница

Пару лет назад он решил, что уютная спальня с моделями кораблей и фигурками динозавров на полках слишком отдает детством. За что он ненавидел эту пору? Не сказал бы точно. Как будто завидовал сам себе за беззаботность и наивность.

А может, за то, что в этом далеком и неуловимом времени, в детстве, их с матерью бросил отец. И через два года пришлось звать незнакомого дядю папой. Он был противным и остался в памяти пятилетнего Евгения силуэтом, который заносит руку, а потом ударяет маму по лицу.

– Тупая курица! Тупая! – орал он.

– Ты не работаешь! И еще обвиняешь меня? – визжала мать.

– Да где сейчас работать, а?! Тупица! Давай деньги, тварь!

Он бил маму! А Евгений отчаянно плакал в своей комнате в окружении игрушечных динозавров, равнодушно скалящихся пластиковыми клыками. Он не до конца понимал, что происходит, мама до сих пор не рассказала, с кем и почему тогда связалась. Почему этот «гадкий дядя» не работал и бил. Расспрашивать не хотелось. Страшно было узнать что-нибудь похуже того, что схватило зыбкое детское восприятие.

Вскоре после скандала этого «недопапу» выгнали. А еще через год появился незнакомый дядя в квадратных очках, которого снова велели звать «папой». Вежливый и черствый, он никого не бил, даже наоборот – дарил игрушки и возил на море каждое лето. Как по часам, как по расписанию. Но «папой» Евгений уже никого называть не хотел, как и пускать в душу. Лет с семи он привык жить без особой теплоты, словно тогда какой-то вампир незримо укусил его сердце, и оно покрылось коркой льда.

Может, и к лучшему, потому что мысль о побеге все чаще посещала отяжелевшую от дум голову, с каждым новым письмом формировалась все отчетливее. Выражение «мой дом – моя крепость» больше не имело смысла: охотники не гнушались вламываться без стука, словно грабители. В погоне за очередной жертвой они часто вскрывали замки, по крайней мере, так значилось в одном из писем «доброжелателя», и у Евгения были все основания поверить.

Похоже, работали они всеми методами, которые считали эффективными в борьбе с зубастыми тварями. Евгений и сам горячо желал, чтобы они добрались до монстра, который его обратил. Но ощущал, что первым сгинет именно он. Как более легкая мишень.

Он сидел, невидящим взглядом уставившись на плотно задернутые зеленые шторы, и вертел в руках стакан с цветными линзами; в нечетком отражении увидел свои глаза и нервно вздохнул, в сотый раз ужаснувшись.