Сколько ты стоишь?

На следующее утро Эрик и Анри в приватной обстановке обсуждали будущее принцессы Елены, от которого, похоже, напрямую зависело и будущее Силии.

Меня не позвали, но я подсматривала. Осторожно – королевский дворец с его клириками, был опасным местом, и я втайне радовалась, что отец Елены держал принцессу подальше от него, считая, что королевский двор пагубно влияет на нежную девичью душу. В «клетке», как Елена называла школу, нежная девичья душа наполнилась таким ядом, что выстоять бы теперь дворцу – но об этом покойный король уже мог не беспокоиться.

– Ты выйдешь за меня замуж, – объявил Эрик, только что проиграв Елене в шахматы.

Анри, наверняка чувствовавший себя на этой встрече лишним, тихо ахнул. Вряд ли он ожидал от вейстерского «хама», каким он считал Эрика, такой милости.

Елена бросила на Эрика долгий, томный взгляд и протянула:

– Не-а.

Анри снова поперхнулся воздухом.

– Сестра!..

Елена обернулась к нему и спокойно объявила:

– Отец обещал меня фидельскому принцу.

– Да тебе же плевать и на него, и на его волю! – не выдержал Анри. – Сделай хоть раз в жизни что-нибудь хорошее! Немедленно соглашайся, или я лишу тебя пенсии! Эрик, не слушайте её, она соглас…

– Я сказала: нет, – повторила Елена. – И, кстати, брат, без денег я всё равно не останусь. Матушкино имение – Озёрный край – по закону моё приданое.

Озёрный край был одним из самых богатых графств Силии, что весьма способствовало той же помолке Елены с принцем Фиделии.

– Я спалю этот твой край дотла, любовь моя, – вставил Эрик, от чего Анри только сдавленно выдохнул:

– Не надо!

А Елена улыбнулась, вытащила из корсажа маленький кинжальчик – почти брошку – и, поигрывая им, сказала:

– Умру и прокляну тебя, милый мой.

Эрик побледнел – прекрасно знал, что с Елены станется если не умереть, то проклясть, а поддержка духовенства вейстерскому королю ещё была нужна. Но и уступать было поздно.

– Тогда, принцесса, я даю вам время подумать.

– Мне нужен выбор, свобода, Эрик, а не время, – покачала головой Елена. – Мой ответ останется тем же.

– Выбор? – усмехнулся Эрик.