Сколько ты стоишь?

Исчезать в облаке дыма под боком у праведника – верх глупости, а изображать обморок было поздно, но я попыталась.

Вместо того чтобы тактично не заметить моей якобы натуральной бледности и одышки, капеллан – брат Аргус, как его представили – принялся мне помогать. Подал воду (только что не освящённую), ладанку – в общем, я чуть не потеряла сознание уже взаправду. Пришлось быстренько сворачивать спектакль и делать вид, что мне лучше.

Я старательно не смотрела на соседа и вела себя тише мыши – а он не чувствовал во мне демона, пока.

– Вам тяжело с принцессой, леди Сэлла?

Я закашлялась.

– Что вы, мака… кхе-кхе. – Я чуть не назвала его так, как величали жрецов в моё время. Видите, в каком смятении я находилась. – Принцесса очень добра. Если бы не она… – я запнулась, пытаясь найти слова и одновременно незаметно отодвинуться. Его присутствие жгло меня, как огонь, на котором священники убивают таких, как я.

Брат Аргус погрустнел, кинув печальный взгляд на Елену. В нём не читалось «гори в аду» – только тихая уверенность, что в ад принцесса попадёт, и да, будет там гореть.

– Её Высочество… сложный человек. Я рад, что рядом с ней есть вы, леди, – урок смирения, который она получает от вас, когда-нибудь должен пойти ей на пользу.

Первая смена мяса прошла, и я оглянулась на дальние столы, зная, что когда блюда туда донесут, они будут уже холодные, как камень.

– Я пытаюсь помогать принцессе насколько это в моих силах, святой отец.

Он кивнул. И под конец трапезы добил меня вопросом:

– Это Её Высочество запрещает вам появляться в церкви, леди?

Нет, чёрт тебя побери, это я не хочу иметь ничего общего с вашей магией, которую вы величаете верой!

– Простите, святой отец, – я закашлялась, – мне что-то нехорошо.

Хвала Всевышнему, короли как раз встали из-за стола – потому что я вылетела из-за него быстрее стрелы.

Капеллан Его Величества изумлённо смотрел мне вслед, и в его глазах впервые мелькнуло подозрение.

Позже, гуляя по тихому дворцовому саду – подальше от облюбованных парочками беседок, я рассматривала полную луну и думала, какая же это несправедливость: мне приходится опасаться единственного человека, которого я действительно уважаю. Мне всегда нравились в людях верность убеждениям и доброта – в брате Аргусе всё это было.

А я была демоном.