Слушаю и повинуюсь

Цепи оказались слишком короткими, руки пришлось держать опущенными.

Старик поставил фонарь на пол, спугнув еще одну крысу, и вытащил из-за пояса короткий загнутый кинжал.

Амин молча смотрел на блики, скачущие по клинку. А, когда старик шагнул ближе, не выдержал.

– Что вы со мной сделаете?

Старик отодвинул рукав абаи, прижал клинок к внутренней стороне локтя Амина.

– Пока только капля крови, ибни, я должен знать наверняка, что ты – тот, кто мне нужен. Последняя проверка. Но, – старик надавил, и кончик клинка окрасился алым, – ты все равно умрешь.

Так или иначе. Однако если станешь меня слушаться, смерть будет быстрой.

Амин усмехнулся и выдохнул:

– Для чего это?

– О, – улыбнулся старик, убирая кинжал. – Конечно, чтобы исполнить желание Сиятельного.

Амин сомневался, что если бы Сиятельный видел своего колдуна сейчас, он бы ему поверил.

Но Сиятельный Шакир и не думал спускаться в подземелья – он с тоской глядел на танцующих пышногрудых наложниц, и зевал. Когда мелькание разноцветных одежд и блеск драгоценностей его утомили, шехзаде неспешно поднялся.

Засуетились евнухи, разгоняя девушек – ни одной из них Сиятельный не приказывал явиться в его покои. А значит, нынче ночью в гареме будет царить печаль.

Самого Сиятельного это нисколько не волновало. Благословленный Манат лишь с тоской покружил по коридорам собственного дворца, приказал напомнить колдуну Фаруку, что его господин ждет. И от нечего делать отправился в свои покои.

Давно уже не радовала Сиятельного охота, да и женские прелести наскучили.

Чтение, рисование, услада бесед, – все надоело. Как же скучно…

Тяжело вздохнув, Сиятельный привычно потянулся к блюду за любимым кишмишем, но вместо винограда пальцы нашарили пустоту.

Шакир открыл глаза и с изумлением уставился на блюдо. Перевел взгляд на сидящего рядом мальчишку в обносках – тот презрительно посмотрел на шехзаде и отправил в рот последнюю кисть кишмиша.

Но стражу или хотя бы главного евнуха Шакир позвать не успел.

– Не стоит, о, светлоликий шехзаде, – облизнувшись, заявил мальчишка, спрыгивая со стола и плавно перетекая на колени.

И зачем-то добавил: – Я преклоняюсь перед величием Сиятельного.

– Кто тебя сюда пустил? – выдохнул Шакир, во все глаза смотря на мальчика.

Тот стукнулся лбом о пол, поморщился и выпрямился.

– Никто. Я сам пришел.

Шакир приподнялся на локтях.

– Да как ты посмел, раб…

– Я знаю, чего вы хотите, шехзаде, – непочтительно перебил его мальчик.