Слушаю и повинуюсь

 – Ваше сокровенное желание – оно мне ведомо.

Шакир осекся.

– Вечную жизнь мне даст… – на тон ниже начал он, но мальчишка снова перебил:

– О вечной жизни мечтает колдун Фарук. Он обманет вас, о луноликий шехзаде. Но вы хотите другого.

– Продолжай, – после недолгой паузы разрешил Сиятельный. – Скажи же, чего я хочу.

Мальчик снова улыбнулся. И скрипуче пропел:

– Вам ску-у-учно.

Шакир резко поднялся. Удивленно выдохнул:

– Как ты…

– И я принес вам то, что избавит вас от скуки, – продолжил мальчик, – навсегда.

Шакир жадно глядел на него.

– И что же это?

– Посмотрите в окно, о шехзаде, – смиренно откликнулся мальчик.

Шакир бросился к окну – излишне быстро для Сиятельного.

Во дворе, где до этого танцевали темнокожие прелестницы, стоял конь. Черный. Деревянный. Вокруг него уже собрались евнухи и визгливо причитали.

Шехзаде повернулся к мальчику.

– Что это значит? Что это за игрушка?

Мальчик покорно потупил взгляд.

– Если Сиятельный соблаговолит оседлать его и нажать между ушей, конь поднимется в небо.

Не дослушав, шехзаде бросился к двери. Летать? Летать над городом, как птица? На зависть всем – и даже отцу-султану?!

Но проклятый мальчишка заступил дорогу и, не смотря Шакиру в глаза, четко произнес:

– Милость Сиятельного велика и безмерна, и он, конечно, одарит ничтожного малой ее толикой.

– Я дам тебе титул моего колдуна! – отозвался Шакир, пытаясь обойти мальчишку.

– Я бесконечно благодарен, о мой шехзаде. Но пусть вместо этого из темниц выпустят юношу, которого вы забрали сегодня на базаре.

– Светловолосого? – припомнил Шакир.

– Да, о, луноликий. Позвольте мне, ничтожному, просить вас об этом, прежде чем волшебный конь унесет вас в облака… как вы того желаете.

Напоминание о чудесной игрушке вскружило голову. Шакир торопливо отдал приказ и, не сдерживаясь, бросился во двор.

Валид опустил голову, пряча улыбку.

* * *

Амин с трудом передвигал затекшие ноги, вполне уверенный, что его ведут убивать. Царапину на руке жгло, глаза слепил яркий солнечный свет, голова гудела, точно ее пинали джинны. Поэтому, когда стражники сняли с юноши оковы и швырнули прочь от ворот дворца шехзаде, Амин только непонимающе уставился на них, скорчившись в пыли.

Тяжелые створки медленно захлопнулись.

– Я принес тебе воды, – произнес рядом тихий детский голос. – Пей, и нам нужно спешить.