Продам кота

К крыше эффект иллюзии кончился, но и Стивен, и служанка все равно смотрели на меня испуганно – им откупиться было нечем.

– Г-госпожа, м-масочку надо бы снять, – пробормотала служанка.

Я бросила связанного кота Стивену:

– Освободи его!

– Да, госпожа, – кивнул Стивен и понес кота к двери.

– Тут освобождай, – подскочила я. Мне вдруг почудилось, что он Вильку обувщикам вернет. Не знаю зачем. Или награду себе заберет.

– А это… – вмешалась служанка, тоже глядя на кота с алчностью.

– Мой фамильяр! Мой! Моя прелесть! Только троньте! – Ну правда, может, это ключ к моему возвращению? Почти наверняка.

Полчаса спустя, когда с меня сняли маску и завернули в халат, я успокоилась, а Стивен развязал кота. Обувь и пику мы отдали опомнившемуся обувщику: он пришел в гостиницу требовать кота обратно.

– Щас! – сказала я ему. – Попробуйте отнять.

– Но, госпожа ведьма…

– Не троньте моего фамильяра!

Это поставило точку в нашем споре. Обувщик даже извинился, пробормотал, что он-де не знал.

А Стивена я послала за краской – «самой стойкой, какую найдешь». Он быстро вернулся, мы позаимствовали у слуг тазик, развели там пузырек – вода тут же почернела. И сунули туда все еще бессознательного Вильку.

Кот окрасился мигом, и вытащили мы его уже черным, как уголь.

– Эх, госпожа, у вас-то, поди, дракон есть, – вздохнул Стивен, глядя на Вильгельма.

– Нету.

Стивен недоверчиво поднял брови.

– Так, может, зря мы его покрасили, госпожа?

– Это мой фамильяр, – уже привычно бросила я.

– Как скажете, госпожа, – грустно вздохнул Стивен и ушел в свою комнату спать.

Вильку я положила рядом на подушку – во сне кот снова тарахтел, но спал как младенец. Когда я утром вставала, он только лапой дрыгнул да на другой бок перевернулся.

Но к завтраку, конечно, пришел. Точнее, примчался. Мы со Стивеном снова сидели на берегу моря, угощались ягодами в сливках и следили за почти настоящими волнами, пока те вздыхали. Откуда-то тянуло приятным теплым бризом… А потом провыло благим матом: «Мья-а-а-а-ау!» И к нам присоединился Вилька.

Галопом. Он сшиб пару стульев, пронесся по комнате – песчаному берегу, – нашел зеркало и уставился на свое отражение, черное, как ночь.

Мы замерли.