Никакого зла

Как насчёт… (а дальше долгая речь, я её не запомнила).

Меня тоже уводят, но в другую сторону: уже полдень.

Дамиан на обед опаздывает. Я жду, сидя за столом, поглядываю в окно – там висит туман, такой плотный, что даже двор внизу видно плохо. Но я замечаю, что позорный столб срыли – и когда Дамиан, наконец, входит, я улыбаюсь искренно и радостно. А вдруг даже без сердца он может быть… нормальным?

Дамиан на улыбку не отвечает – проходит к столу, тяжело опускается в кресло и откидывается на спинку, закрыв глаза.

– Что-то случилось? – Я встаю, подхожу к нему, кладу руки на плечи.

Дамиан, кажется, машинально тянется к моим пальцам щекой. Он снова холодный, как лёд.

– Всё хорошо, – помедлив, отвечает он. – Садись, Виил.

Я возвращаюсь к своему креслу, хотя больше всего на свете сейчас хочется гладить его щёки, зарыться пальцами в волосы, коснуться губ и целовать, долго, долго, долго…

– У нас сегодня особенное блюдо, – говорит Дамиан, и я с трудом отрываю взгляд от его губ.

– Правда? А что мы празднуем?

Дамиан криво улыбается, и делает знак кому-то из слуг.

Тот ставит передо мной большое серебряное блюдо, закрытое крышкой. Я замечаю, что у слуги дрожат руки: крышка трясётся. Но, может, это от усталости? Может, там что-то тяжёлое?

Но я на всякий случай вжимаюсь в спинку кресла и смотрю на Габриэля. Тот не смотрит в ответ, а Дамиан, наоборот, ловит мой взгляд и усмехается. Потом тянется, резко снимает крышку.

На серебряном блюде лежит каменная голова гоблина-посла.

– Я же тебя предупреждал, Виил, – грустно говорит Дамиан.

 – Ты не лгал, когда говорил, что моя смерть тебе не нужна: но может, ты просто не можешь убить меня сам? А гоблины с этим отлично справятся, да?

Перед глазами темнеет, а голос Дамиана доносится, как сквозь вату.

– Император Ульрик просил тебя потянуть время, не так ли? Что ж, тебе не нужно стараться: я уже отправил армию в его королевство. Оно не продержится долго. Хочешь, я подарю тебе голову Ульрика, когда подземелья падут? Или ты хочешь его живым? Я могу сделать его совсем ручным, даже превратить во что-нибудь – тебе понравится.

Его королеву я, конечно, заберу себе… Виил? Виил?!

Это последнее, что я слышу, прежде чем потерять сознание.

Просыпаюсь я снова в объятиях Дамиана, снова на его кровати, и снова он гладит мои волосы.

Я отворачиваюсь.

– Ты меня ненавидишь? – тихо спрашивает Дамиан.

Я глотаю слёзы.

– Нет. Я ненавижу себя.

– Себя? – Дамиан прижимает меня крепче.