Мой (не) любимый принц

Мой (не) любимый принц

Мила Синичкина

Вместо предисловия

– Кто ты? – удивленно воскликнула девушка, напряженно всматриваясь в продолговатое зеркало на ножке и методично ощупывая себя. – Это же не я.

Девушка осмотрелась вокруг – большая кровать с балдахином, мягкий ковер с высоким ворсом, в котором так приятно утонули ее аккуратные ступни, светлые массивные занавески на окнах. Ошарашенная девушка совершенно точно не узнавала, где находится, и отчаянно пыталась вспомнить подробности прошлого вечера, но в голове был лишь плотный белый туман, сквозь который пытались прорваться нечеткие темные силуэты.

Девушка снова подошла к зеркалу. Таких ночных рубашек она отродясь не носила – длинные рукава, собранные на запястьях фонариком, на груди шнуровка, сам крой свободный и длиной в самый пол. Таких, как бы сказала соседка девушки по общежитию, доисторических вещей не водилось даже у нее. Однако же незнакомка в зеркале демонстрировала, что для нее такой гардероб привычен.

В обычно собранный и методичный ум приходили лишь мысли о травме головы и амнезии? На врача девушка не училась и точных симптомов подобной беды не знала, но догадывалась, что для амнезии нужно не помнить больше, чем один вечер и одну ночь.

Вот утренняя смена в магазине, потом быстрая пробежка до общежития, потому что сорок рублей на маршрутку тоже деньги, и их всегда можно потратить на крепкий невкусный кофе из институтского автомата.

– Дашь списать? – это мозг подкинул воспоминание об одногруппнике Коле, жутком лодыре.

– Шутишь? Курсовая по индивидуальным заданиям, как я тебе должна дать ее списать? У меня газоснабжение коттеджного поселка, тебе же достался малоэтажный многоквартирный дом.

– И что? Главное ведь жилье, а не общественный центр.

Далее картинка переместилась на совмещенную с другими группами лекцию, где в очередной раз невыспавшаяся и дико уставшая с работы девушка отчаянно пыталась не клевать носом, а внимательно слушать и записывать за Евгением Борисовичем, ведь все на их инженерно–строительном факультете знали, что этот преподаватель требует дословного пересказа его собственных слов, никакие заумные фразы из книг не могли его убедить в том, что студент понимает предмет.