Никакого зла

Дамиан занял комнаты брата, понимаю я, когда крыс приводит нас к кабинету Ромиона. Ну конечно, королевские покои наверняка самые удобные, а статус для Дамиана сейчас – всё. К тому же… он ведь теперь король.

Крыс скребётся в дверь, потом под взглядом Габриэля открывает её, тихонечко-тихонечко. И тут же отскакивает.

– А представить! – шипит Габриэль.

– Оставь его, – прошу я и перешагиваю порог.

В коротком коридорчике темно и так же всё заставлено книжными шкафами. Да, а я-то думала, что Дамиан везде поначертит свои любимые схемы да раскидает кровавые останки, как в своей комнате в общаге.

Нет, здесь так же чисто, как раньше. Только душно и очень темно.

Я иду дальше – в самом кабинете тоже ничего не изменилось. Точно так же горит камин. Так же завешаны тяжёлыми портьерами окна. Такой же массивный стол теряется в тенях. Только кресла у камина пустуют, и я на мгновение теряюсь. Может быть, Дамиан в спальне? Одна из дверей кабинета наверняка ведёт в спальню: когда она была открыта в прошлый раз я мельком видела кровать.

Да, сейчас же поздно, Дамиан скорее всего отдыхает… И что? Мне будить его? Или ввалиться так? Я же крутой маг, демона приручила… чил. Мне же море по колено.

Я оглядываюсь – Габриэль, прислонившись к стене, привычно изображает мебель. И смотрит куда-то мимо меня.

Я оборачиваюсь, и тут же тени у каминной решётки шевелятся, удлиняются, встают… Я прижимаю руку ко рту, давя не то вздох, не то крик. Это… это когда-то было Дамианом, когда-то в другой жизни, сейчас же оно не лучше чудовища у ворот, длинное, чешуйчатое, ужасное.

Змеиная голова тянется ко мне, оцепеневшей, раздвоенный язык шелестит, касается моего подбородка, а ярко-жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрят холодно, оценивающе.

Я не знаю, зачем я это делаю. Наверное инстинктивное желание отгородиться – я поднимаю руку и касаюсь этой чешуйчатой мерзкой головы, одновременно отшатываясь. Голова холодная. Ледяная даже. Я отдёргиваю руку, отсупаю ещё на шаг – дальше некуда, дальше стена.

И закрываю глаза. Как в детстве – когда очень страшно, но можно зажмуриться и представить, что ужаса нет, можно позвать папу…

Какая я была дура, раз думала, что эту мерзость, этот ужас можно исправить! Какая я была…

– Кто ты? – вдруг разрывает дрожащую тишину хриплый, но такой знакомый голос.

Я осторожно приоткрываю один глаз.

Дамиан, исхудавший, измождённый Дамиан в чёрной атласной пижаме босиком стоит рядом – только руку протяни.