Никакого зла

 – Ты же сам сказал: должна вариться в кипящей воде. Разве так уж важно, как эта вода закипит?

Габриэль переводит взгляд с кастрюли на меня и морщится ещё сильнее.

– У тебя должен быть низший балл за зельеварение.

– У меня никакого балла нет, за меня ты домашнее делал, – зеваю я, садясь рядом с ним на свободный стул. – Ой, ну ладно тебе, Габи, не смотри на меня так. Представь: я и зелья? Да, я просила Дамиана и тебя мне помочь. Но не моё это – у котла крутиться!.. Какие-то зелья варить. Фе!

Габриэль исподлобья бросает на меня последний взгляд и отворачивается.

– Ты представить себе не можешь, фея, какое это искушение: заколдовать тебя так, чтобы от «крутиться у котла» зависела твоя жизнь.

– А зачем?

Он усмехается.

– Благодарность тобой не ценима, принцесса, не так ли?

– Почему? Я благодарна и тебе, и Дамиану, правда, за то, что вы мне помогали…

– Слова, – снова усмехается Габриэль. – Слова произносить легко. Ты не ценишь помощь. Ты не ценишь чужое умение, если не понимаешь его.

– Неужели?

– Именно. Вот твой отец готовит, а когда ты последний раз его хвалила? Была благодарна?

– Э-э-э… Ну, я говорю «спасибо», когда встаю из-за стола…

– Пустая форма вежливости. Или – твой демонолог преуспел в Тёмных искусствах как никто, а всё, что ты смогла ему сказать: «Уберись в своей комнате, мне противно».

– Но, Габриэль, у него же там ужас что творилось!..

– А что ты умеешь так же хорошо, как он? – неожиданно спрашивает Габриэль, и я замолкаю.

Вопрос ставит меня в тупик.

Ничего. Ничего, что стоило бы упомянуть.

Проходит минута, две, и я нахожусь:

– Но не всем же быть исключительными!

– Уж конечно, не тебе, – фыркает демон. – И иметь наглость смеяться над теми, кто лучше тебя.

– Я не!..

– Твоя крапива кипит.

Габриэлю всегда удавалось меня пристыдить…

Я встаю, убавляю огонь, смотрю, как сначала зелёным, потом коричным пузырится вода.

– Добавь прядь своих волос, пока совсем не выкипела, – подсказывает демон.

Я снова берусь за ножницы.

– О, бездна! – с мукой в голосе выдыхает Габриэль, отбирает у меня ножницы и сам срезает локон моих волос маленьким серебряным кинжалом. Бросает в воду. Задумчиво смотрит на коричневые пузыри.

– Мне же не придётся потом это пить? – шепчу я. Получается робко и жалко.