Человек в коричневом бадлоне

Я почувствовал легкую досаду, я, Акелла, опять промахнулся. Как часто мы сбиваемся из за какой-нибудь фигни. Огромные выверенные годами масштабные проекты рушатся из-за чьей-нибудь невнимательности. Секунда невнимательности одного человека стоит жизни сотням тысяч людей. Мы должны быть сосредоточены. Мы должны понимать, чего от нас ждут сегодня. Мы не должны позволять силам зла управлять нами с помощью дурацкой суеты. Я вдохнул, просчитал картинку, где ко мне заходил официант с трех разных точек, в 3D, размышляя, что же я все-таки упустил из виду утром.

Все мое утро было посвящено беготне и суете. Я даже не пытался медитировать. Да, я вышел на связь с Центром, но этого было мало. Не было медитации, я не вошел в мое внутреннее состояние спокойствия, не выровнял все свои слои, не уцепился за ведущую нить своего Предназначения. Крайне раздосадованный самим собой, я вышел из лифта. «Good morning, Ivan Ivanov», – радостно сказали мне ресепшионистки – близняшки. «Good morning»,– мрачно пробормотал я им в ответ, разумеется, Ивановым я тоже не был. Я вышел на крыльцо отеля, Прага бросила мне пригоршню моросящего дождя в лицо. «И тебе, дорогая, доброе утро», – ответил я ей. Город был сер, погружен в утренний туман и морось. Хороший хозяин не стал бы выводить в это утро собаку на улицу, а сделав это – заплакал бы и ушел бы домой пить глинтвейн и вспоминать о прошлом. Я поежился под своим плащом, но делать было нечего, я шел на встречу…Если бы я знал, с кем. В моем бежевом дипломате стояла бутылочка с фиолетовой жидкостью, и она жгла мне руки. Я махнул рукой, остановил такси и сказал с пражским акцентом: «В Ботанический сад в Трое, пожалуйста». Хоть бы кто мне сказал, зачем я туда еду, но я доверился голосу интуиции. Эх, чую, лишит меня шеф летнего отпуска за эту самодеятельность. Но русские не сдаются. Таксист высадил меня у здания дворца Троя, я пошел через виноградники Св. Клавы к оранжерее Фата Моргана. Уже со входа двери были оплетены лианами, повсюду было видно, что этот мир принадлежит растениям. Я был, однозначно, чуждым элементом здесь. Я купил билет, прошел через оранжерею под недоумевающие взгляды контролеров – так рано изучать жизнь растений к ним еще никто не заваливался. Терпко пахло гамамелисом, крокусами и ароматной калиной. Еще совсем чуть- чуть и в апреле расцветут красивейшие тюльпаны, нарциссы и различные луковичные цветы, но меня в Праге уже не будет. «То ли еще будет», – мрачно подумал я про себя, отмахиваясь от бабочек размером с грейпфрут.