Человек в коричневом бадлоне

Во всех вопросах я терпелив и толерантен, кроме кофе. Могу вынести жару, холод, ветер, снег, град, стужу, ураган, но только не кофе в этой микроскопической чашечке – издевательство над русским человеком. Хотя, каюсь, я проглотил и ее. Было горько и невкусно, поискал, чем бы запить – выхлебал пол-литра апельсинового сока. Стало еще хуже: желудок сообщил, что это было надругательство над ним, голодным. Тогда я запихал вовнутрь тост с сыром и наконец, желудок замолчал и занялся своим прямым делом – перевариванием.

В номер быстро постучали, и почти ворвался официант с тележкой, на которой дымился кувшин с кофе и стояло много маленьких чашек. Я сделал facepalm. Они решили, что мне нужно много кофе, потому что у меня будут гости. Я посмотрел в глаза официанту и сказал: «Russian size» и сделал обманное движение, как будто собираюсь пить из носика кувшина. Он испуганно пробормотал по-итальянски: “Mamma Mia!”, воздел руки к небу в немом укоре и унесся в неизвестном направлении. Я решил, что выпендрежа для этого утра предостаточно, смирился со своей участью и начал себе наливать кофе в эти маленькие чашечки и пить залпом, как шоты. Вымыл лицо холодной водой, связался с Центром. Как обычно, легкие, еле различимые сигналы, как будто вчера не было эпического сражения. Я поставил среднюю защиту на день, я очень надеялся, что день пройдет как обычно, что я на этот раз не окажусь в эпицентре сражения между силами добра и зла. Я надушился теми своими духами, которых больше всего любят женщины, оценил себя и свой вид: я был великолепен. Похвалил сам себя: «Ай да Ален Делон», сразу стало жарко щекам и приятно, хотя я им не был. Еще немного подумал, и повысил уровень защиты до сильнейшего. Это у вас там бомба в одну и ту же воронку дважды не падает, а у нас тут, на передовой – запросто. Выходя, столкнулся лицом к лицу с официантом, он тащил мне кувшин с молоком. Они решили, что я просил молока. Жестами показал, что я тороплюсь, выдворил официанта из проема дверей. Быстро побежал по коридору, у лифта оглянулся: сгорбленный официант все еще смотрел мне вслед, сжимая в руках злосчастный кувшин с молоком. Стало почему-то жалко его, умаялся, бедный, с нами вот с такими. Я поехал в лифте и задумался о том, что во время всей этой возни из-за кофе я толком не сосредоточился. Каждый агент должен знать, что за утренней суетой можно упустить самое главное – утреннее сосредоточение на том, что он должен сделать в течение всего дня.