Парамнезия

 – Выходи! Щас в ментовку поедешь! Чего наделала?!

Ответа не последовало.

– Сонька! – снова пьяным басом проорала Валентина Николаевна. – В психушку тебя сдам, тварь! А ну-ка, иди сюда!

Алексей уже хотел, было, войти в комнату, как за его спиной открылась дверь.

– Валентина! – раздался звонкий голос.

Алексей обернулся. Перед ним стояла стройная пожилая женщина, лет семидесяти, сохранившая прямую осанку и ясный живой взгляд. Её седые, почти белые волосы были убраны в пучок на затылке. Белый воротничок-стойка старомодной, но опрятной блузы, длинная прямая юбка и длинные серьги с бирюзой дополняли образ, напомнивший Алексею учительский.

Валентина, смерив женщину тупым взглядом, закрыла дверь. В следующий момент Алексей услышал приглушённый звук упавшего тела, за которым донёсся храп. Поняв, что с матерью Калининой поговорить не удастся, майор Меркулов повернулся к пожилой женщине.

– Вы знаете Софью Калинину, дочь Вашей соседки? – спросил он, представившись.

– Да, знаю, – прозвучал ответ. – Проходите.

Алексей последовал за женщиной, представившейся Павловой Анной Васильевной.

– Скажите, а вчера Вы получали какое-либо… – Алексей запнулся на полуслове.

В кресле, у зашторенного окна комнаты, в той же готической одежде мирно спала Софья Калинина. Алексей остолбенел, непонимающе глядя на Анну Васильевну.

– Вы в порядке? – спросила Павлова, глядя на Алексея.

– Это она? – Алексей указал на девушку.

– Да, – кивнула Анна Васильевна, по всей видимости, не понимая, что могло так удивить представителя порядка.

– Она спит? – снова спросил Алексей.

– Спит, – Анна Васильевна скрестила руки на груди, в упор глядя на Алексея. – А что?

Майор Меркулов мотнул головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

– Мы вчера нашли её мёртвой, – пояснил он. – Доставили в морг. Простите, я немного не ожидал увидеть её спящей у Вас. Как она здесь оказалась?

– Пришла сегодня под утро, – спокойно пояснила Анна Васильевна.

– А она,… у неё,… – Алексей, наконец, привёл мысли в порядок. – У неё никаких повреждений вы не видели?

– Ну, я же не буду досмотр делать, – ответила Анна Васильевна. – Ребёнок пришёл, усталый, едва живой. Я её на кресло пристроила. Да она и не говорила мне ничего особого.