Парамнезия

Но, что? Удивление, даже шок при известии о смерти Софьи Калининой были настоящими, это Алексей тоже отметил. С другой стороны, что-то в поведении женщины казалось неестественным.

– Ну, ладно, – протянул Алексей. – Завтра Калинина старшая протрезвеет?

– Думаю, да, – с готовностью произнесла комендант. – Приходите завтра.

– Приду, – Алексей направился к выходу.

***

Новосибирск начинал утопать в тёплых майских сумерках позднего вечера, из-за которого свет неоновых реклам казался слишком кричащим и грязным.

И, не смотря на поздний час, Центральный парк был наполнен молодыми и пожилыми парами, мамами, прогуливающимися с колясками и детьми, бегающими по свежей траве с криками и смехом, время от времени переходящим в плач. На небольшой открытой сцене всё ещё шло какое-то песенное представление, собравшее около полусотни человек.

Он отвлёкся, наблюдая за группой девушек в пёстрых платьях, танцующих на сцене под неясный полуафриканский ритм, когда за его спиной послышались шаги.

– Не оборачивайся, – прозвучал голос.

Молодой человек, наблюдавший за сценой, вздрогнул, но не обернулся.

– Да, я слушаю, – ответил он.

– Мне надо, чтобы ты проследил за кое-кем, – произнёс голос.

– Только проследил?

– Нет, нужны документы. Всё, что ты знаешь по «делу об оборотне».

– Я постараюсь, – ответил молодой человек.

– Он тебе доверяет?

– Он мало кому доверяет. А при чём здесь дело и он?

– Встретимся в пятницу, – вместо ответа произнёс собеседник. – Я свяжусь с тобой.

Твой позывной – «Рубин».

Молодой человек не ответил.

Глава вторая

Утром в четверг Алексей снова стучал в дверь той же комнаты общежития, куда ему не удалось попасть в прошлый раз. Однако ему пришлось ждать около пяти минут, прежде чем дверь открылась. В проёме возникло существо, отдалённо напоминавшее женский образ, источающее запах трёхдневного перегара, чеснока и гнилой тушёнки. Алексей невольно отпрянул, созерцая представшую в порванной ночной рубашке женщину лет пятидесяти с нечёсаными, стоявшими дыбом волосами с проседью и заплывшими глазами.

Как Алексей понял, перед ним была мать убитой – Калинина Валентина Николаевна.

– Тебе чего? – с трудом выговаривая слова, произнесла она.

Алексей, предъявив удостоверение и едва удерживая приступ тошноты, поинтересовался на счёт Софьи Калининой.

– А чего с ней? – Валентина Николаевна сплюнула на порог. – Чего эта дрянь натворила?! Э, Сонька! – крикнула она в пустую комнату.