Моника

У нас в доме была бы летняя веранда, выходящая в огромный, цветущий сад, где обязательно цвел жасмин и роза. Моя мама ставит на стол фрукты и восточные сладости, папа обнимает ее за талию и целует, мы смеемся и весь мир как – будто пропитан непринужденностью и нежными чувствами.

– Моника, ты заснула что ли? Иди, к тебе пришел кто —то – услышала я голос Фрезии через дымку мечтаний.

Я опомнилась. Она была очень груба и жестока со мной, впрочем, как и все девочки, с которыми я жила в детдоме. Они обсуждали меня за спиной, брали мои подарки и сладости от Августы, заставляли убираться в общей комнате каждый день и делали еще много всяких гадостей, совершенно не детских, а злых и сознательных, просто потому что я была другой, отличной от них.

Я поднялась с кровати и вышла из комнаты. В коридоре кипела жизнь, но мне было совершенно безразлично наблюдать за ней. Я спустилась по лестнице на первый этаж и увидела Августу.

– Моя девочка, с днем рождения тебя! – она выглядела очень торжественно в этой черной шляпке с перьями и большим подарком с атласной лентой.

– Спасибо, Августа – я очень смутилась и одновременно растрогалась от ее чувств ко мне.

– Мне нужно сказать тебе одну важную вещь, Моника. Как ты знаешь, я очень полюбила тебя и всегда оберегала и защищала моего маленького котенка. Хочу, чтобы ты узнала сейчас, моя девочка. Смотри – она протянула мне кипу бумаг, пахнущих ее духами и замолчала. Я взяла эти бумаги стала разглядывать их, пытаясь вникнуть в их суть.

– Августа, это что, документы об усыновлении? – дрожащим голосом произнесла я.

– Да, Моника, если ты согласна, я заберу тебя отсюда и мы создадим наш уютный мир, о котором ты всегда мечтала – она смотрела на меня с такой надеждой и любовью, что я не могла не согласиться.

Мы были привязаны к друг другу, два одиночества, две женщины в этом суровом и жестоком мире, мы были необходимы друг другу и я сразу поняла это. Так началась моя жизнь с новой мамой.

Когда все юридические вопросы были улажены, меня забрали в новую семью. Помню, укладывая свои вещи в небольшую спортивную сумку, я чувствовала завистливые и злые взгляды тех детей, которые были вынуждены остаться здесь.

– Кто – нибудь видел мою фарфоровую кошку, она на столике стояла, вот здесь? – спросила я у детей, наблюдающих за мной.

– Вот эту? – Фрезия, этот жестокий главарь всей этой шайки, держала в руках мою бесценную вещь.