Моника

Слегка полноватая, но очень утонченная, с красными, матовыми губами и седыми волосами, уложенными в высокую ретро- прическу. У нее не было детей, мужа и подруг и она очень привязалась ко мне, даже полюбила меня. Августа, будем называть ее так, обожала литературу, винтаж и летать в облаках. Несмотря на ее возраст, примерно лет пятьдесят, она была очень жеманна, изящна и вела себя как молодая девушка, что выглядело для некоторых людей очень необычно и странно. Свои голубые глаза она подводила черным, угольным карандашом, напевая итальянские песни.

Совершенное безумие, думала я, когда она наряжалась в фиолетовое шелковое платье по фигуре и шляпку с перьями. Думаю, что ее поклонникам нравилась такая странность и непохожесть на остальных женщин, так как мужчин и свиданий у нее было много. Любила ли я ее? Думаю да, любила. Она защищала меня от грубых посягательств мальчишек в детском доме, приносила мне вкусные пирожные из кондитерской и говорила мне, что я вырасту красавицей. Сейчас, вспоминая Августу, мои чувства к ней и впечатления, которые она вызывала, могу сказать только одну, очень значимую вещь: она была очень смелой и всегда была верна себе. Ни социальные предрассудки, ни мнение толпы, постоянно осуждающей ее за наряды, манеру говорить и многоликую странность, которую она несомненно вызывала – ничто из этого не имело для нее значения. Только ее жизнь и ее личность. Поэтому безусловно, я восхищена этой женщиной и люблю ее как свою мать.

В день моего рождения, двенадцатого августа, целый день шел дождь.

Совершенно непроницаемое, черное небо поглотило последние остатки моей надежды на солнце и тепло. Я сидела у окна, на своей кровати в общей спальне для девочек. Мне было очень грустно и одиноко тогда, как будто весь мир отвернулся от меня и никто обо мне не помнит. Дождь за окном хлестал по асфальту, не жалея тонких стеблей нарциссов, которые мы посадили в прошлом году вместе с Августой. Их желтые и пурпурные бутоны склонились к земле под натиском природной стихии и были такими нежными и беззащитными, что мне хотелось укрыть их от этого природного буйства, защитить их красоту от этого долгого, летнего ливня. Я смотрела на них очень долго, практически не сводя глаз, а мои мысли рисовали картины праздника, который мог быть у меня, если бы у меня была семья или хотя бы один друг, любящий меня и помнивший. Я бы надела белое, хлопковое платье и широкополую шляпу, которую уже носят дамы постарше.