Аспиды добра

– А ты молодец, Глафира, – признал стратег. – Будь ты мужчиной, я бы пристроил тебя на службу вместо дядюшки.

И он противно захихикал, заставив Согена покраснеть от злости.

– Будь я мужчиной, моя голова была бы забита всякой чепухой, – высокомерно заявила девушка, и Лидия незаметно ущипнула ее за локоть.

***

– Ты вела себя невежливо, – выговаривала бабушка, расчесывая волосы внучки перед сном. – Тебе не хватает мягкости и мудрости, которая так ценится в женщинах. Ты слишком похожа на своего отца!

– Расскажи, как я оказалась здесь, – попросила Глафира, игнорируя замечания.

– Ты слышала это тысячу раз, – вздохнула Лидия. – Я сидела в саду у бассейна, когда кто-то постучал в ворота. Раб доложил, что со мной желает говорить стражник и называет имя Лисимаха. Я не видела сына уже давно, и поспешила навстречу посланнику.

– Как он выглядел? – внезапно спросила девушка.

Лидия задумалась:

– Высокий (насколько я могу судить, ведь он был верхом на лошади), в плаще, закрывающем доспехи, с мечом на боку… Красивый… Да, очень красивый, с черными волосами и аккуратной бородой.

– Как его звали?

– Не знаю, – развела руками Лидия. – Когда он сообщил, что Лисимах погиб, меня словно ударили по голове чем-то тяжелым. Я перестала понимать речь и различать звуки. Удивительно, что не уронила тебя, пока несла в дом. Вот странно: немного позже я успокоилась и попросила Согена найти того всадника, чтобы поблагодарить его…

– И что? – нетерпеливо заерзала Глафира.

– Он исчез, – покачала головой бабушка. – Такого человека нет, и никто никогда о нем не слышал. Скорее всего, он тоже состоял на тайной службе у царя.

Девушка с любопытством подалась вперед:

– Нужна какая-то особая примета: татуировка, шрам, необычная форма носа – что угодно.

– У него была серьга в левом ухе, – вспомнила Лидия. – То ли анх[9 - древний символ жизни, его часто называют «коптский крест»], то ли змейка. А теперь ложись спать, моя дорогая.

Лидия поцеловала внучку в макушку, потушила светильник и тихо вышла из комнаты.

Злобный призрак

«Пусть их ножи никогда не получат власти надо мной,

Пусть я никогда не паду под их орудиями жестокости,

Ибо я знаю их имена и знаю сущность».

(Папирус Ани, «Книга мертвых»)

Глафира проснулась среди ночи от странного шума. Хлопали двери, топали ноги, билась посуда, откуда-то доносился истерический визг и сдавленные рыдания.