Аспиды добра

(Папирус Ани, «Книга мертвых»)

С юго-запада подул прохладный ветер, небо неожиданно заволокло тучами, предвещающими грозу. Деревья угрожающе покачивали кронами, насекомые, даже самые назойливые, перестали жужжать и куда-то спрятались. Такую погоду Глафира в последний раз наблюдала два года назад, и на душе отчего-то стало тяжело. Она стояла у ворот, завернувшись в тонкий шерстяной гиматий, и вглядывалась в дорогу. Обзору мешали клубы пыли и песка, поднятые потоками воздуха.

– Госпожа Лидия велела мне сказать, что она ждет тебя в доме, – почтительным шепотом сообщила рабыня, тронув девушку за плечо.

– Передай ей, что я останусь здесь, – твердо заявила Глафира.

Вдали послышался неясный шум, голоса и стройный, чеканный шаг, какой могли выдавать только стражники или солдаты. Гул нарастал, и впереди показались двое всадников в доспехах, вооруженные короткими мечами, круглыми щитами и копьями. Они рассредоточились по разным сторонам дороги, чтобы отогнать толпу, если она соберется.

Однако пока что их путь лежал через богатые виллы с большими садами, расстояние между которыми могло достигать нескольких стадиев[31 - имеется в виду эллинистический стадий равный примерно 3 км], так что кроме Глафиры на улице никого не было.

Пешие стражники сопровождали высокую девушку лет двадцати в ободранной серой хламиде до колен. Ее длинные черные волосы в блеснувшем из-за туч солнце отливали красноватой медью, руки связывала за спиной толстая веревка, а босые ноги натерлись до кровавых мозолей.

Тем не менее, она не выглядела напуганной или страдающей, шла прямо, и красивое лицо выражало полнейшее презрение. Поравнявшись с Глафирой, девушка на несколько секунд повернулась к ней, скользнула холодным равнодушным взглядом и вновь отвернулась. На ее правой скуле синел кровоподтек.

– Идем домой! – Лидия, выбежала за ворота и настойчиво потащила внучку за руку. – Хватит!

– Бабушка! – звенящим шепотом позвала Глафира. – Бабушка, ты видела? У нее голубые глаза.

Как у меня.

Пожилая женщина нежно обняла ее и грустно вздохнула. Да, девочка не похожа ни на родню, ни на людей вокруг, но у нее есть любящая семья. Разве этого мало? Разве она, Лидия, не старалась изо всех сил заменить Глафире и мать, и отца? Почему теперь, заметив крошечное сходство с посторонним человеком, ее внучка проявляет такое участие, такую горячность?

– Я должна поехать к Согену!

– Прямо сейчас? – растерялась пожилая женщина.