Время последних

Почему Унбегаун не предупредил меня?! Где же она, та поляна с цветами?

Он уже готов был отчаяться, как вдруг…

– Туров.

Шепот раздался в стереофоне – робкий, тихий, как шелест дождя по листьям земного дерева.

– Тууууров! – выдохнул ветер.

Туров не поверил сам себе. База и станция слишком далеко. Стереофон не способен принимать сигналы на таком расстоянии.

Неужели кто-то из людей находится рядом с ним, здесь, в запретном для землян Лесу Тысячи Крыльев?

– Унбегаун?!

Тихий смешок раздался в ответ.

«Галлюцинации», – решил Туров. Снова смех.

«Шагай вперед. Еще немного, и ты нас увидишь!»

Сердце Турова сжалось и дважды ударило невпопад. Он ожидал, он шел на встречу с чудом. Но к чуду быть готовым нельзя.

Замирая от восторга, еле переводя участившееся дыхание, Туров осторожно потянул с головы стереонаушники. Опомнившись и сообразив, что в костюме они не снимаются, включил обратно внешний звук, нажав кнопку на рукаве.

Опасливо поднял голову вверх, на птиц, и остолбенел: зрелище показалось ему фантастичнее всякого сна.

Огромные косяки птиц тучами то взлетали, то падали вниз, то развевая наверху широкие флаги, то образуя над лесом гигантские фигуры, туманные всполохи, взмахи крыльев неведомого существа – и все это они проделывали совершенно беззвучно.

Ни писк, ни шорох, ни гортанный крик не нарушал запредельную магическую тишину леса.

Птицы казались тишайшей листвой этих деревьев – так естественно и органично они вписывались в бытие и существование друг друга.

Сквозь аквамариновое мерцание крыльев далеко в вышине пробивалось еще и могучее звездное сияние, осыпая, словно инеем, сплетение верхних веток кремеров.

По лицу Турова катились слезы, но он их не замечал. Он вряд ли сумел бы оторвать взгляд от поразившего его зрелища, но его позвали.

В тишине он слышал это совершенно отчетливо.

Нехотя он повернул голову на звук.

Среди синих стволов в лесу повис туман, такой же, как бывает перед рассветом и на Земле.

Косые белесые клинья его колыхались между деревьями. Под пологом леса воздух был теплым и влажным.

Туров подумал и снял кислородную маску. Здесь, в Лесу, легко дышалось и без нее.

Из глубины чащи шло голубоватое свечение – Туров направился туда.

Губчатые подушки, которые он приминал по пути ногами, испускали тонкий сожалеющий вздох, но вскоре распрямлялись, с тихим свистящим хлюпом втягивая обратно в себя оранжевую жидкость.