Пантир

Но теперь все это было бесполезно.

Пантир лёг на грязный спальный мешок на полу и погрузился в мысли. Где-то там, за стенами, Лилит верит, что мир чист и бел. Возможно, она сейчас в беде, и ждёт, когда принц сломает все стены и преграды и устремится к ней на помощь. В последний момент нанесёт решающий удар, сразит врагов и заберёт её в прекрасный мир, где всегда восход.

Он отчётливо представил эту картину перед глазами и засмеялся. Громко, что даже человек, что скрёб стену, на секунду остановился. И вновь продолжил.

– Ну, хватит! – не выдержал Пантир, буркнув в сторону надоедающих звуков.

И они прекратились. На секунду бесконечные катакомбы стали абсолютно беззвучными, и затем скрежет вновь продолжился. Наёмник был беспомощен перед безумцами, и потому лишь тяжело вздохнул.

– Везунчик, – послышался незнакомый мужской голос откуда-то из непроглядной темноты камер. – выиграл целую секунду покоя. Жаль, это был разовый случай.

– Он что, глухой?

– Я не глухой! – старый, скрипучий и уставший голос вмешался в разговор.

– Тогда прекрати! Тебе самому не надоело?

– Мне надоело, что я ничего не могу делать. Пусть палачи придут и заберут меня, пусть палачи придут…

Глаза постепенно привыкали к темноте. В ней он смог увидеть очертания камеры старика, что все не прекращал царапать по стене. Маленький лучик солнца пробился сквозь окошко у потолка и устремился к стене напротив. Тогда Пантир увидел, что царапал старик.

Это было имя неизвестного ему человека: Вульпес Корвум. И это имя повторялось раз за разом, везде, где было место. Вскоре старик с трудом встал на тощие, как два маленьких прута ноги, и, шатаясь, словно одурманенный дешёвым алкоголем, поплёлся в сторону. Обеими руками он щупал стену, водил руками по своим же надписям вверх, вниз, медленно, словно слепой. Вскоре он нашёл немного места, у самого пола, и вновь принялся царапать.

– Ну дед, ну старина, хватит! – незнакомый голос вновь дал о себе знать.

Пантир не ответил. Старик тем временем продолжил царапать по стене.

– Чудака этого, кстати, за убийство собственной семьи сюда бросили, представляешь? Вот умный старик, взял, да с умом распрощался, не страдает сидит. А меня, кстати Малик звать. Хочешь, расскажу, почему сюда упрятали? Да я расскажу, всё равно делать нечего.