Пантир

Господин Пантир Ярем, в связи с тем, что имеются достаточные основания полагать, что вы занимаетесь незаконным оказанием услуг, не зарегистрировав себя ни в одной из гильдий, а впоследствии не осуществляя необходимого официального отчёта о проделанной работе, количестве, качестве заказов, вознаграждении и прочем-прочем, вы признаетесь виновным. Вас отправят в тюрьму. Господин независимый оценщик, есть возражения? Нет, отлично. Тогда прошу расходиться.

С этими словами все трое встали и поспешили покинуть комнату.

– Да здравствует господин, делающий выводы! – успел выкрикнуть Пантир им вслед.

В комнату тут же вошли стражники. Открыв клетку, они взяли наёмника за руки и повели обратно в тюремные подвалы.

Заключение в тюрьме можно было считать заколоченной крышкой гроба. Почти все, кто туда попадал, больше никогда не видели ни дневного света, ни жизни за железными прутьями. Легенды о великих воришках, что умело прятали невесть где отмычку, а потом ею ловко открывали все замки, не встретив ни единого стражника; пробирались выше и выше, сквозь лабиринт тюремных коридоров и выбирались на волю так, что даже сидячие у входа надзиратели их не заметили, оставались всего лишь легендами.

Красивыми историями с хорошим концом, сказкой для книги. В жизни такого не случалось. Но всегда в каком-нибудь придорожном трактире появлялся доходяга, который, спустя несколько кружек пива начнёт хвастаться, как одурил всю стражу, ловко избежал каторги, плахи и всего того, что обычный человек никогда не избежит. Такие истории всегда заканчивались несуразицей. Особенно, если кто-то прервёт историю и задаст вопрос. Потеха слушателям, приятный вечер.

Сейчас, попав в тюремную камеру, Пантир вспоминал те дни с улыбкой. Он старался занять себя чем-нибудь, чтобы не сойти с ума. Он только-только вернулся в сырые катакомбы, и уже ненавидел всё, что его окружало. Постоянные скрипы невидимых дверей, вздохи, кашель и стоны других заключённых. И шаркающий звук камня по кирпичной стене: на противоположной стороне коридора, в едва освещённой клетке старик царапал что-то на стене.

Очередной несчастный, что попрощался со здравым смыслом и ждал наступления своего конца.

– Скоро и я стану таким, – пробубнил Пантир.

Он не любил говорить сам с собой, и уж тем более редко что мог сказать вслух. Он опасался, что кто-то всегда может услышать его, выудить в словах нужные нотки и воспользоваться ими так же профессионально, как наёмники используют свои запрещённые уловки.