Хулгу. Ястреб и Рысь

Но откуда бы он узнал, что я не велел тебе ходить вчера туда, куда ты, глупая твоя башка, все же пошел? Откуда, будь я хулгу, мне знать вообще, что тебя Ястребом зовут?

– И то верно, – согласился охотник. – По крайней мере, складно.

Кулик удобнее устроился на своем месте, глаза его насмешливо блеснули.

– Скажи лучше сам, мил человек, а что, если ты – хулгу?

– Это просто опровергнуть, – ответил Ястреб. – Хулгу не знает, что тебя зовут дядька Кулик. Что по молодости ты к моей матери подбивался, а мой батька тебе за то три зуба выбил.

А потом ты ее сестру, мою тетку, в жены взял, но до сих пор на мать заглядываешься. А еще…

– Да заткнись уже, – беззлобно расхохотался Кулик. – Кто кому зубы бил, теперь дело прошлое. Глянь лучше, чего там Совка так быстро несется.

К ним и впрямь из леса бежала девочка по имени Совка, взволнованная, растрепанная, со слезами на глазах. Заметив Ястреба, закричала издали:

– Ястреб! Мамка твоя по ягоды пошла и с обрыва упала! Живая, только подняться не может, так и лежит! Спину повредила!

– Где она?! – хором заорали Ястреб и Кулик.

Совка неопределенно махнула рукой за спину и побежала обратно к лесу. Мужчины припустили за ней.

К счастью, мать Ястреба действительно оказалась жива. Только спину сильно отбила и не могла толком говорить. Ее осторожно уложили в носилки, отнесли домой. Даже оброненный туесок с черникой отыскали и с собой забрали. Ястреб помнил, что мать им сильно дорожит и будет горевать, если память о любимом Соколе потеряется.

Беда отодвинула на второй план поимку хулгу.

Тут же набежали тетки Ястреба – две родные сестры и две жены братьев пострадавшей. Поохав и попричитав, окружили родственницу заботой. Весь день она пролежала пластом, время от времени погружаясь в забытье. Сын же оказался не у дел. Немного потоптавшись вокруг своего жилья, он пошел навестить Посвященного. Тому отвели место в большом доме Кулика.

Посвященный вел себя с достоинством, держался так, словно и не имел несколько крупных дырок в бедре и животе.

Попросил иглу с жилами, воды и свежей кедровой живицы. Принялся зашивать на живом теле раны, совершенно не морщась. Завидев Ястреба, кивнул, не переставая кромсать свою плоть тонкой костяной иглой.

– Как дела, охотник, настиг хулгу?

– Нет. Следы дошли до нашего села и потерялись.

– Плохо, – ответил Посвященный, затянул узелок на одной из дыр, только тут позволив себе покряхтеть от боли. Вытер пучком травы брызнувшую из раны кровь.