Один из семидесяти

 – Хворост принесли? Скоро очаг совсем остынет! Вы что, ждете в гости Ахримана?

Огонь в очаге, по поверью в этих краях, не должен был гаснуть ни днем, ни ночью. Иначе это могло повлечь за собой появление в доме дайвов – слуг беспощадного злого духа Ахримана.

Девушки спрятались за дверью.

– Принесли! – запоздало послышалось оттуда. Митридат с чужестранцем зашли в мастерскую.

– Как он хорош, этот новый работник отца! – сползла по стене на пол старшая из сестер, круглощекая Севар. – Ты видела, какие у него глаза! Как два солнца! Он мой бог! – мечтательно произнесла она.

– Он похож на дайва! Страшный и черный! – хихикнув, неосторожно пошутила младшая сестра.

– Сама ты похожа на дайва!

Севар, несмотря на пышные формы, легко вскочила на ноги. Приблизившись к сестре, схватила ее за косу и рванула на себя.

– Скажи: он самый лучший! – потребовала она.

– Пусти, мне больно! Он самый лучший! – чуть не плача воскликнула Мариам.

Она давно привыкла во всем подчиняться вспыльчивой командирше Севар, несмотря на то, что они последовали одна за другой у матери с разницей всего в один Новруз[19 - весенний праздник встречи нового года].

– Он самый лучший, – повторила удовлетворенная ее ответом Севар и выпустила из рук косу. – Он самый, самый…и он будет мой!

– Ты с ума сошла! – в страхе прошептала Мариам, младшая, но не настолько глупая, чтобы не понимать, чем чревато осуществление подобного желания.

Она выглянула во двор – не долетели ли слова сумасбродной сестры до ушей строгого родителя.

– Ты хочешь наслать на дом гнев наших богов? – зашептала она возмущенно громким шепотом. – Он же иноверец! Неверный! Нечистый!

Мариам не на шутку испугалась за свою сестру.

– Мое сердце твоих слов не понимает!

Севар еще раз дернула сестру за косу и закружилась по комнате, заливаясь счастливым смехом.

Прощайте – и вам простится

«Господь! Дай мне силы утешать, а не быть утешаемым. Понимать, а не быть понятым. Любить, а не быть любимым. Ибо, когда отдаем, получаем мы.

    Мать Тереза

Ванея возвращался на постоялый двор.

В отличие от товарищей, занятия для себя он так и не нашел. Во всех лавках и мастерских работали целыми семьями, стараясь привлечь каждого из членов.

…Неисповедимы пути Господни…

У входа в гостиный двор, на камне сидел мужчина средних лет и то ли стонал, то ли всхлипывал. Ванея невольно задержал шаг, проходя мимо, взглянул на того через плечо.