Один из семидесяти

Они таскали тяжелые чаны с водой, не менее тяжелую мокрую кожу, отмывали, разминали… Поэтому им редко удавалось предаваться праздности и, тем более, играм. – Эй, дармоеды, за дело! – головы мальчишек вновь скрылись за высоким каменным столом. Затем Ашан обратился к Давиду:

– Ну, приступай к делу, посмотрим, на что ты горазд.

– Спасибо тебе, Ашан, – опять поклонился Давид, прежде чем усесться на указанное место, – а меня зови Давидом.

Давид помахал рукой своим товарищам, и те, больше ничего не спрашивая, ушли со двора.

Гончарных дел мастер

Любовь может изменить человека до неузнаваемости.

    Публий Теренций Афр

Спустя некоторое время и Рефаиму удалось найти работу – в гончарной мастерской Митридата. Нельзя сказать, что Рефаим был очень искусным в этом деле. Просто хозяин, в отличие от остальных, вдруг согласился взять его в работники. Дело мастера разрасталось, а сыновей-помощников не было.

В достаточно вместительном, хорошо обустроенном доме жила семья из четырех человек: глава семьи – Митридат, его жена Аглы и две взрослые дочери – Севар и Мариам.

Те при появлении во дворе молодого мужчины скрылись в доме, как предписывалось местными правилами поведения. Но любопытство разбирало юных девушек настолько, что их не остановило сие строгое предписание и они, приоткрыв дверь, стали наблюдать за юношей.

До появления черноволосого красавца девушки сидели за привычной работой – за ткацким станком. Приближались холода, и нужно было доделать ковер.

Девушкам нравилось мудрить над своим изделием. По краям ковра они старательно выткали рисунки солнца и бараньих рогов, что символизировало тепло и изобилие в доме. В центре ковра на этот раз решили изобразить плод граната, его изображение означало пожелание плодородия и семейного счастья девушкам в будущем замужестве. Всего несколько дней работы, и на нем заиграют яркие солнечные символы, вытканные из шерсти, обработанной желтым шафраном, охрой и хной.

Рефаим услышал возбужденный шепот, прерываемый сдавленным смехом. Вскоре из-за двери высунулись головы двух девушек. Отец перехватил взгляд старшей дочери Севар – она слишком откровенно, с заметным интересом рассматривала нового работника, который, судя по всему, был ненамного старше нее.

– Севар! Мариам! – с негодованием прикрикнул на бесстыдниц отец.