Змеедева и Тургун-варвар

Искренне хотелось верить, что Грехт не притянет тушу кабана, не кинет мне местный аналог мачете и не велит разделывать тушу. Так-то я крови не боюсь, но самое зверское дело, которым занималась, как когда-то говорил артист Леонов в фильме «Полосатый рейс», – резала докторскую колбасу. Ну ладно, еще курицу и мясо. Но не тушами же!

От нечего делать я заглянула в котомку. Хм, что у нас тут? Еще свертки. Судя по запаху – опять же травы. И светлая ткань, на лен похожа. Не такие уж и дикари наши ребята. Надо бы повнимательнее присмотреться к набедренной повязке варвара.

В руках оказалась небольшая, размером с ладонь, баночка с приятно пахнущей мазью. Бережно сложенные листья, по запаху напоминавшие мяту, переложены тонким полотном и бережно завернуты в ткань погрубее.

Аккуратно сложив все как было, я отодвинула котомку и улеглась на спину. Пульсация в руке возобновилась, пришлось вновь нащупать сверток с травами. Итак, сейчас есть возможность полежать и подумать. Сформулировать. Если увижу Чиу, то вытрясти из него всю душу: как я тут оказалась? Зачем приковали к скале? Ну и, собственно, как вернуться домой? Мне все-таки на работу надо, да и родители переволнуются.

Против компании Грехта я ни капли не возражала, пусть даже его намерения были столь далеки от невинных, как этот шалаш от московского небоскреба. Красивый мужик, хоть посмотреть… На руках носит, от чудовищ спасает. Не так плохо, как может показаться. А главное – не перед кем стыдиться.

Я и сама не заметила, как в размышлениях провалилась в сон. На этот раз меня снова сжимали кольца Чиу, но вокруг не было ни солнечной долины, ни бездонного неба – только бесконечный мрак и космический холод. Начало и конец всего.

Сердце больно укололо, мышцы в руке свело судорогой. Я вскрикнула.

– Ты хотела меня видеть? – прошипели на ухо. – Я здесь, дочь моя.

– Ну, допустим, не совсем дочь, – заметила я, глядя в огромные золотистые глаза, отчего голова пошла кругом.

Да уж, дерзить – очень неосмотрительно, но почему-то ужасно хочется. Видимо, есть подсознательная уверенность, что «дочь» не тронут.

Чиу искоса глянул на меня, кажется, с лукавством во взгляде.

– Еще нет, конечно. Но скоро ей станешь, Ладушка.

Я вздрогнула. Так меня называли только родители. Внимательно посмотрела на змея, постучала пальцами по чешуйчатым кольцам.

– Чиу, может, ты, конечно, и бог, но посвяти меня в происходящее.