Бабочка

Обычно отец предпочитает тишину и новостные ленты на своем тапете, это на пресс-конференциях, на званых обедах и в интервью он блистает красноречием, а перед нами ему не нужно изображать примерного семьянина. Вообще никого изображать не нужно. Так проще, и всех это устраивает. Поэтому если он решил поговорить, значит, будет выдвигать претензии.

– Мне интересны твари, которые водятся в океане.

Даже получилось ответить спокойно, главное, что не капли лжи, хотя я с трудом подавил раздражение.

– Тебе нужно выбирать дисциплины, которые пригодятся в будущем, а не тратить свое время не пойми на что.

А, нет, не подавил!

Наверное, это все-таки плеснуло на поверхность, потому что даже Джубо оторвался от тапета, что для мелкого – большая редкость. Брат уставился на меня во все глаза, не говоря уже о побледневшей маме, занимающей место на другом конце стола. Только ради нее я ответил мягче, чем собирался:

– Я вправе распоряжаться собственным временем, как того захочу.

– Если это не влияет на твою успеваемость.

– Это влияет на мою успеваемость?

Вопрос риторический, потому что у меня отличные оценки по всем предметам (и по тем, которые настоятельно рекомендовал отец, и по тем, что я выбрал сам): я предпочитаю быть лучшим. В меня это вдалбливали с детства, поэтому быть лучшим у меня вошло в привычку.

– Пока нет, – холодно признает отец.

– Тогда не о чем говорить.

– Как раз есть. Тебе это не нужно.

Отец не повысил голос, но по столовой прокатились отголоски его силы.

Какого едха[2 - Едхи – морские гады, выползающие из моря, чтобы разбросать свои ядовитые иглы в поисках добычи, обитающей на берегу.]?!

Запугивает, как одного из своих чиновников, у которых колени трясутся при одном его появлении!

– Мне как-то лучше знать, – несмотря, на давящую энергетику, ответил я в тон ему, – что мне нужно, а что нет.

Глаза отца вспыхнули, на лице заходили желваки, воздух задрожал от сгустившейся мощи. Хочет по-плохому? Будет по-плохому, плевать. Дело не в этом предмете, а в том, что отец привык, что все вокруг него прыгают. Все, но не я. Поэтому я сжал кулаки, готовый ответить на силу силой.

– Диггхард! – высокий голос мамы ворвался в наше противостояние. – Лайтнер! Перестаньте, пожалуйста. У нас же семейный завтрак.