Бабочка

Меня ударяет сначала сильным плечом, потом – ароматом туалетной воды, резким и холодным, как морские глубины. Мы поворачиваемся одновременно, и я вижу широкие плечи и край резкого подбородка. Поднимаю голову: у стоящего напротив небрежно зачесанные назад иссиня-черные волосы. Радужка цвета пламени и ромбовидный зрачок – отличительная черта въерхов.

Ноздри парня шевельнулись, а потом он шагнул вперед, отталкивая меня в сторону. Больно ударившись локтем о дверь, я уронила сумку, и ее содержимое рассыпалось по полу.

Перо тапета хрустнула под чьей-то ногой раньше, чем я успела его поднять.

Перо! Перо, чтоб его! Оно стоит недельной зарплаты у Доггинса.

– Засранец.

Мой голос прозвучал неожиданно громко, а после в аудитории воцарилась тишина. Такая тишина, в которой даже мое собственное дыхание показалось громким.

– Прости, – въерх развернулся ко мне, сунув руки в карманы. – Ты что-то сказала?

Он смотрел на меня сверху вниз, что было не сложно, учитывая, что я сижу на корточках. За его спиной нарисовались еще несколько, кажется, один из этих парней раздавил мое перо.

Я успела увидеть, как у Алетты округлились глаза, что касается остальных, они просто замерли. В тишине у кого-то что-то свалилось со стола, но больше не донеслось ни звука.

– Я сказала, – сгребла в сумку все, что из нее выпало и поднялась. – Что ты засранец. Прощаю.

Его глаза вспыхнули рубиновым огнем, но разгореться ему не позволил звонок: в аудиторию вбежал преподаватель. Я обошла создавшего толпу въерха и направилась к свободному столу, пожираемая взглядами всех, кто собрался в аудитории.

Алетта, плюхнувшись рядом, ткнула меня в бок. Глаза ее по-прежнему были круглыми, как жетоны для разового проезда на гусенице.

– Вирна! – выдохнула она едва различимым шепотом. – Ты рехнулась?

– По поводу?

Вместо ответа Алетта едва заметно кивнула на парня. Под пристальным царапающим взглядом въерха стало не по себе, особенно когда я увидела перстень на его пальце. На печатке была выбита двойная молния, рассекающая треугольник основ.

Символ рода К’ярд.

Глава 4. Паршивый день

Лайтнер К’ярд

Паршивый день.

Только утро, а он уже паршивый.

Все словно сговорились, чтобы меня довести.

Сначала отец, который вдруг заинтересовался моим расписанием.

– Зачем тебе подводная зоология, Лайтнер? – спросил он за завтраком таким тоном, что мигом отбил весь аппетит. Поэтому я отодвинул тост с рыбным маслом и смело встретил раскаленный взгляд.