Прощание с Аэлитой. Роман

– Эт понял, но зачем тратиться?

– Без разговорчиков!

Семен, вздохнув, пожал плечами.

– Куда едем, деревня? ? добродушно окликнул водитель серой «Вольво».

– Московский вокзал.

– Вещи в багажник!

– Понял, не дурак, ? ответил Парфён, толкая товарища к машине.

– А что, заметно? ? Семён захлопнул заднюю дверцу, усаживаясь поудобней.

– В смысле?

– Деревня.

– Хм. На лбу написано.

– Это площадь Восстания, а там знаменитый Невский проспект. Спасибо, шеф. Сдачу себе оставь.

Я забил на работу, сам себе хозяин, несколько деньков проведем в Вишере, а потом – экскурсию по Санкт-Петербургу.

Кстати неподалеку чудная кафешка: кормят на убой, выпивка двадцать четыре часа и кальян. Идем, угощаю! Только багаж сдадим.

Время за разговором летит быстро. Друзья не уследили за ним, но Парфен махнул рукой:

– Ерунда, вечерние электрички идут с интервалом в час.

– Значится, на железке работаешь?

– У нас полгорода – железнодорожники. Остальные – стеклодувы и продавцы. Но я теперь строительную артель открыл: крыши, заборы, дома, колодцы.

Уже и лицензию получил. Сезонка, но что поделать?

– Негусто. Хотя у нас гораздо хуже. Работы нет. Живем натуральным хозяйством. Покупаем лишь чай да сахар.

– Хорошие люди нужны всюду. А в Питере резиновые границы. Обвыкнешься, может, в мегаполис подашься. Мужчина с руками тыщ пятьдесят весит. А то больше. Десятка на съем комнаты. Во, хватит! – Провел большим пальцем по горлу, – еще мамке поможешь!

– Невеста ждет, – вздохнул Семен, – отлетался, я, брат.

– Невеста?

– Женюсь в октябре. Приезжай!

– Приеду.

– У самого девушка имеется? – Семен подмигнул.

– Есть и нет, – Парфен усмехнулся, – странная она.

– Любишь?

– Не знаю. Вижу – злюсь, не вижу – грущу! Сирота, думает много, бродит одна, девок сторонится. Мамаша в ней души не чает. И то, с младенчества дружила с покойницей Весной, ее родительницей.

– Красивая?

– Увидишь. Зачем обо мне? о своей жене будущей поведай.

– Наталка моя, красавица писаная, зеленоглазка.

А волос – чернее ночи. Коса – ниже пояса, что рука, такая толстая. И, самое удивительное – любит!

– А чем ты плох? – Парфен оценивающе взглянул на товарища, – мужчинский мужчина. А квадратики на животе мечта. У меня таких нет.

– Квадратики? Чушь! – Семен весело захохотал. Парфен присоединился.

Рассчитались за обед, и вышли, вдыхая запах автомобильных газов.

– Слышал о вони городов, но тут…, – закашлялся.

– В столице еще хуже.