Прощание с Аэлитой. Роман

 – Девчонки спать лягут, а мужики – в бордель, – расхохотался, довольный шуткой.

– Мне только этого не хватает! – Покривился Сеня.

Когда вернулся, компания улеглась: Жора на верхней полке, дамы – на нижних.

Постелил себе, улегся на спину, подложив правую руку под затылок, а левую на грудь. Стук колес убаюкивал, и скоро молодой человек уснул. Снились мать, Наталка почему-то в черной старообрядческой хламиде до пят. Мать шевелила губами, осуждающе качая головой, а Натаха повторяла словно попугай:

– Брошусь с Писаного камня вниз и поминай!

Семен застонал, очнулся.

– Огребешь сполна в этой Вишере, – вспомнил слова попутчика.

– Тоже мне, предсказатель хренов.

Включил подсветку над полкой, свесив голову, посмотрел на столик:

– Слава Богу, квас не выпили!

Исхитрился удлинить руку так, что бутылка оказалась горлышком между средним и указательным пальцами. Поднял, припал губами, жадно глотнул: хорошо!

Жора всхрапнул, пробормотал:

– Мать ети! – и повернулся носом к стенке.

– Поезд резко тормознет, и навернется мужик с верхней полки, – подумал Семен, притягивая к себе ясную, как день картину падения Жоры: вот он кубарем катится с полки, головой о столик, удар, хруст шейных позвонков, вопль.

– О-хо—хо! – Простонал сосед, резко повернулся на спину, отмахиваясь свободной рукой, и едва не потеряв равновесия, ухватился за ручку на стене, – Бляха-муха! – выругался, проснулся и тяжко кряхтя, слез вниз, – жарища!

Сеня вернул на стол бутылку с квасом:

– Не спится?

– С непривычки.

– Ну, – ответил Семен, осторожно слезая вниз, и подтянул спортивные штаны, – что куришь?

– «Петр Первый», а ты?

– «Оптиму» – дешево и сердито.

Вышли в тамбур. Пассажиры спали.

– В купейных, верно, кондиционеры, а плацкарта….

– Мы пассажиры низшего класса, – кивнул Семен, – да мне и так нормально, чай не барин. Еду и ладно. К товарищу прибуду – наотдыхаюсь!

– Встретит?

– А то.

– И город не покажет? Жди, мол, другого раза.

– Покажет, обещал. Я же на две недели.

Встреча

Он едва узнал товарища в мускулистом плотном мужчине. Парфен сам окликнул:

– Сеня! Здорово, корешок дорогой!

Обнялись.

– До электрички телега времени, посидим где-нибудь, выпьем. Погодь, берем тачку до Московского вокзала. Рюкзачище – в камеру хранения там же.

– Тачку?

– Такси.