(Не) люби меня

– Лили, ты понимаешь, что это мог быть каторжник или преступник? – не выдерживает Виктория, хотя и знает, что давить сейчас на и без того напуганную девочку не стоит. – А если бы он не был ранен?

– Мам, да понимаю я всё! – словно этого и ждав, взрывается Лилиана. – Я же не маленькая! Не надо меня учить!

Она вскакивает и убегает наверх в свою комнату.

Виктория, тяжело вздыхая, закидывает грязную посуду в раковину. Утром придет служанка и вымоет здесь всё. И еду бы приготовила, да только Вики надо было чем-то заняться, пока она ждала мужа и дочь.

Аяз пришел ночью, когда дети уже спали. Как всегда, умылся и накинулся на еду, словно его год не кормили. Опять, значит, все силы растратил. Ну хоть руки у него не трясутся, уже хорошо.

– Что это за раненый? – спросила Виктория требовательно – только ради этого она и ждала мужа.

– Катаец, – не стал скрывать супруг. – Похоже, что из убийц. Едва живой. Я думал, помрет. К сожалению, выжил.

– То есть Лили сидела там с убийцей? – тихо, но с отчетливым напряжением спросила женщина.

– Не начинай, – с угрозой в голосе сказал Аяз. – Давай обойдемся без скандала.

– Ты понимаешь, что это твоя вина?

– Вики, с Лили всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Все живы.

– Но могло произойти!

– Могло, – не мог не признать Аяз. – Я больше не позволю ей разъезжать в одиночестве. Я хотел тебя попросить завтра мне помочь. Этот катаец не разговаривает по-славски, только по-галлийски. Есть у меня одна настойка, которая язык развязывает.

Кого еще попросить, он не знал. О запрещенных веществах в Степи не знал никто, и вообще никто не знал, кроме славского советника по внутренней безопасности и по совместительству старшего государева сына Даромира Ольшинского. Именно по его просьбе Аяз подобный состав и разработал, и даже в малых дозах испытал. Теперь вот у него была возможность испробовать действие вещества на чужаке. Какие бы разногласия у него не были с супругой, он ей доверял безоговорочно и знал, что она не откажет.

– Пойдем в спальню, – попытался он обнять все еще хмурую жену. – Ну не дуйся. Я люблю тебя.

Он и в самом деле потратил сегодня много сил. Не то, чтобы ему чего-то хотелось, но секс всегда был самым быстрым способом восстановиться, и уж точно самым приятным.

– Как ты вообще можешь сейчас думать о таких глупостях? – отбросила его руки Виктория.