Перст судьбы

Наверное, усмешка моя больше похоже на гримасу боли, на оскал несчастного пса, которому перебили хребет, но он все равно скалит зубы и пытается укусить.

– Думай, головы у тебя никто отнять не мог.

Марта права. Дар магика не умер – он до сих пор бродит в венах, заставляя кровь кипеть. Ведь магия не в руках, а в голове – как утверждает мудрый Крон. Но без рук магик сделать более ничего не может.

* * *

Она уходит. Я пью чай и думаю, как советует Марта. Но голову у меня тоже почитай украли. Искать ответы? Как? Если раз за разом я перечисляю свои несчастья – и больше ни на что не способен.

Ведь я лишился не только Дара, но и возможности сражаться как обычный мечник. Отныне я могу только обозревать с холма поле боя, сидя на коне в окружении личной охраны. Именно так я и сидел, как кукла, обряженный в блестящие доспехи, в алом плаще и в блестящем шлеме с плюмажем, когда отряд Игеровых гвардейцев прорвал оборону и устремился вверх по холму. Обладай я Даром, я бы создал два десятка мираклей и пустил их вперед, чтобы смешать ряды конных, опрокинуть и смести с холма.

Без Дара я оказался беспомощен, и защищать меня кинулись восемь человек охраны. Они обнажили клинки, я тоже зачем-то это сделал. Мои пальцы едва удерживали рукоять тяжелого меча. В низине кипела битва, Джерад все же сумел запечатать магическим ударом прорыв, и наши мечники добивали Игеровых ополченцев. Чер-Ризор заметил стремящихся вверх по холму гвардейцев и бросил мне на подмогу своих копейщиков. Но не успел.

Две стрелы сбили наземь охранников, третья, заговорённая, впилась мне в бедро.

Раненый, я едва не слетел на землю, корчась от боли и натягивая повод слишком сильно. Мой Красавчик встал на дыбы. Это спасло меня от второй стрелы, что метила в лицо. Стрела ударила Красавчику в шею, он заржал от боли и начал крутиться на месте, и я никак не мог с ним сладить. Где-то рядом бились Джерад и остальные, я слышал их голоса, но конь вертелся юлой, и я никак не мог его направить к своим. А потом еще одна стрела угодила мне в ту же ногу.

Только тогда копейщики Ризора окружили меня и, я, теряя сознание, стёк на истоптанную копытами землю.

* * *

Не знаю, что примешивает Марта к своему чаю, но острая боль в ноге постепенно притупляется, хотя нога по-прежнему ноет, как будто невидимая рука натягивает нитки где-то внутри, но это уже можно переносить. Я встаю. Голым шлепаю в туалетную – узкую комнату без окон. Лишь занавеска из полупрозрачной ткани дает возможность различать стены.