Роза Ветров

Зато ими вскоре озадачился Александр Михайлович, обнял сына и пожал руку его другу. Русские и правда чересчур любили расшаркиваться в дверях! Но, слава великому Аллаху, через какое-то время всё-таки с покончили с этим.

– Мехмед-бей, – обратился к гостю старший Румянцев. К счастью, на турецком!.. – С добром ли к нам пожаловали?

– Нам нужна помощь, – со вздохом отозвался Дима. – Боюсь, батюшка, без вас мы не справимся.

Александр Михайлович с готовностью кивнул и любезно отошёл в сторону, пропуская вперёд молодых людей.

– Принеси ещё чаю, голубушка.

Через несколько минут Наденька вернулась уже с подносом. Мехмед и Дима опустились на широкий диван, как нельзя кстати нагретый до них Воронцовым. Турок до сих пор озирался по сторонам в недоумении, и старый граф лично налил ему в стакан чаю.

– Не хотите ли сахару, Мехмед-бей? – гостеприимно предложил хозяин, постукивая по краям своей чашки ложкой.

– Благодарю, ваше сиятельство, – неуклюже отнекивался Мехмед, боясь напомнить графу, что держал пост.

– Я прошу простить за то, что у нас нет армуды. Мы обычно не пьём в них чай.

– В Рамадан мусульмане не пьют и не едят до заката солнца, батюшка, – всё-таки напомнил отцу Дима, и в его взгляде сквозил ласковый упрёк. Как вы, мол, не догадались!..

Неловкая пауза затягивалась, и Мехмед чуть не ошпарил ногу чаем. Он и раньше знал, что отношения между отцом и сыном оставляли желать лучшего, но находиться при подобной сцене оказалось гораздо сложнее, чем просто слышать о них.

– Ваше сиятельство, ваш сын сказал правду. Мы очень нуждаемся в вашей помощи.

– Чем я могу быть полезен? – увлечённо поинтересовался граф.

– Вы, наверняка, слышали про нашего друга, Геннадиоса Спанидаса. Его задержали по ложному обвинению, и мы ищем пути, как бы вытащить его.

– Припоминаю. – Старый граф отставил чашку обратно на столик и сморщил лоб. – В последнее время очень много разговоров про смерть вашего дяди, Мехмед-бей. Даже в султанских покоях…

– Он говорил, что вы были знакомы. Что вместе просили аудиенции у султана, – вдруг вмешался Дима и подался немного вперёд. В родной обстановке с близким человеком он явно чувствовал себя проще, чем друг, что не могло того не радовать.