Слива правды

– Мне нравится придумывать разные истории, – возражал Василий, – так у меня поднимается настроение.

Оба брата играли в шахматы. Василий проявлял к ним интерес ещё с трёх лет и через два года получил от отца великолепный подарок. На столике из красного дерева в его комнате стояли шахматные фигуры из тёмно-зелёного оникса. Николай часто играл со старшим сыном, пока не подрос младший. Василий быстро понял принцип игры, и это стало его любимым занятием. Он играл как с соперником, так и в одиночку, продумывал партию, вырабатывал стратегию, а потом применял на практике.

Прохор приобщился к шахматам только в семь лет, да и то под большим давлением отца. Мальчику никогда не нравилось долго сидеть на одном месте, но авторитет царя не обсуждался, и сын смирился.

– Шахматы – военная игра, – учил отец, – ты возглавляешь одну армию, а твой противник – другую.

– У нас мирное государство, и я не хочу ни с кем воевать, – возражал Прохор.

– Ты понимаешь мою фразу буквально. Играть в шахматы – не значит воевать.

– Но так скучно сидеть часами за столом, – упрямился сын.

– Во время шахматных партий развивается терпение, выдержка, внимание и уважение к своему сопернику.

С этого дня Прохор каждый день без напоминаний играл с Василием в шахматы.

Царевичей с малых лет водили на заседания Думы, а подросткам разрешалось участвовать в обсуждении вопросов, где они учились ответственности за свои слова и обязанности перед народом.

В государстве действовали три основных закона:

Первый – уважай другого, как самого себя.

Второй – не бери чужого.

Третий – не обманывай.

Эти законы были обязательны для всех.

Прошло время, старшему царевичу исполнилось четырнадцать лет, у братьев сформировались свои интересы, но каждый день они по-прежнему находили время сыграть партию. Однажды Прохор пришёл к брату в плохом настроении.

– О чём ты всё время думаешь?

– Отец подарил мне меч, – удручённо ответил Прохор.

– Ну и почему ты такой грустный? – уточнил Василий.

– Понимаешь, раньше я всегда дрался на шпагах, и это гораздо удобнее.

– Меч тяжелее, чем шпага. Но тяжело в учении, легко в бою, – подбодрил Василий.

– Я не говорил, что мне тяжело.