Vендетта

Vендетта

Андрей Викторович Пучков

Враг лишил тебя семьи, убил жену и ребёнка, он даже представить не мог, в каком образе к нему придёт возмездие.

Андрей Пучков

Vендетта

– Ну, ты чё там?.. Сдох, что ли? – послышался насмешливый голос, и мне на голову полилась вода, очищая разум от болевого тумана.

– Нет… не сдох… не дождёшься… козёл, – прохрипел я и с трудом сел, опираясь плечом на бетонную стену, с которой успел сродниться – сколько уж раз головушкой к ней прикладывали, со счёта сбился!

– Ах, ты ж, вражина! – раздался чей-то взвизг, и началась возня, которая, как и ожидалось, закончилась рёвом:

– Назад, придурок!.

. Ты что, дебилёныш, не понимаешь, что ли, что он лёгкой смерти ищет?!

– Ребятки, вы бы лучше Скифа дождались, а то, не ровен час, переусердствуете, а он очень хочет со мной пообщаться, вы уж поверьте, – пробормотал я и прислонился затылком к холодной стене в расчёте на то, что прохлада бетона хоть немного уймёт пульсирующую в голове боль.

Мне пришлось постараться, чтобы всеми правдами и неправдами добраться до скифовских владений.

Но я слегка просчитался – не оказалось его на месте. Вот теперь и приходится терпеть, ожидая, когда он объявится.

С головы содрали мешок, и я зажмурился: помещение освещалось на совесть, а я, как ни крути, почти двое суток в темноте провёл. Поморгал, привыкая к свету, и осторожно осмотрелся, стараясь, чтобы мои тюремщики этого не заметили.

Очень похоже на подвал или, как сейчас модно говорить, цокольный этаж.

Не будут же вот эти работяги при нужде говорить, что их рабочее место находится в подвале. Не-е-е-т!.. Они скажут, что их офис расположен в цокольном этаже. Звучит не в пример солиднее.

Подвал выложен из мощных фундаментных блоков, которые в советские времена повсеместно использовали при строительстве, выкладывая из них фундаменты зданий. Значит, меня держат в какой-то постройке, подвальное помещение которой было приспособлено под склад. Скорее всего, продовольственного магазина – вдоль одной из стен сохранилась пара на совесть сработанных стеллажей.

Да и стопка разобранных картонных коробок с надписью «Сахар», лежащих на одном из них, об этом говорила.

– Что ты там проскулил? – спросил, присев рядом со мной на корточки, немолодой, с классическим хохлацким чубом и обвислыми усами мужик. Он некоторое время с интересом пялился мне в лицо белёсыми, ничего не выражающими глазами, потом встал и многозначительно кивнул своему товарищу.