Мысли мамы, или Как не загнать себя в угол

Кричу на него и понимаю, что просто вымещаю так вселенскую усталость, обвиняю его в том, что он уходит из дома в девять утра, а приходит в восемь вечера, а значит отдыхает без сына, хотя он уходит ра-бо-тать.

В моих глазах стоят опять слёзы, как страх испортить то, что есть между нами.

– Слушай, на комедию мы не успеваем, но если ты быстро переоденешься, пока я вытираю пол, а потом мы заскочим ко мне, чтоб я тоже оделся в сухое, то можем успеть на триллер, – произносит Дима, и я уже готова ответить, что готова, готова с ним идти хоть куда, как раздаётся звонок в дверь.

– Покажите договор аренды, пожалуйста, я посмотрю, как юрист, я работаю при суде быстро пойму нюансы.

Я и «колобок» стоим в оцепенении, не понимая, что происходит, а Дима продолжает говорить о том, что бывает за незаконную сдачу жилья, поворачивается ко мне со словами:

– Собирай вещи, поехали.

Я машинально складываю в небольшую спортивную сумку джинсы, свитер, две футболки, бегу в ванную за мокрым платьем, понимая, что мне некуда идти, но почему-то я собираю вещи, пока Дима на кухне разговаривает с хозяином.

И вот я стою с сумкой в руках и рюкзаком, мои волосы мокрые, на щеках – размазанная тушь.

– Давай жить вместе, – говорит мне тихо Дима, обуваясь. – С мужиком я всё обсудил, заплатил за следующий месяц аренду, у него нет к тебе претензий.

Затем он обернулся и крикнул громко в сторону кухни:

– Леонид, мы ведь всё обсудили? У нас с Еленой нет претензий, у вас ведь тоже?

Мы спускались вместе по лестнице, и тогда я ещё не знала, что он соврал про юриста, что он заплатил огромную для себя сумму этому самому Леониду. Всё это я не знала, но тогда интуиция меня не подвела, и мы стали жить вместе без свиданий, будто всегда и были вдвоём.

А сейчас я кричу и не знаю, как остановиться, как замолчать, хочется порой прям руками закрыть свой рот, чтобы Невозможно было проронить ни звука.

Кричу на Диму, обвиняя, что он ночью спит, а делаю переводы, хотя сама хотела, очень хотела начать побыстрее работать, кричу, понимая, что несу полную околесицу, но продолжаю нести.