Рыжая и кактус возмездия

– Выселяли, естественно, на какой-то пустырь вне городской черты? – мигом сориентировался в проблеме Кай.

– Естественно, – кивнула. – Мой дед подбил жителей написать коллективную жалобу и оспорить решение властей. И даже выиграл предварительное слушание, из-за чего местным шишкам пришлось отложить проект на пару месяцев до окончательного решения суда. И вот тогда-то они подставили меня…

И я коротко пересказала Каю о краже медальона, Габриэле и своем позоре в участке. Приятель слушал и все больше хмурился, но под конец моего монолога его лицо вновь просветлело.

– Так это же хорошо!

– Не вижу причин для радости, – честно отозвалась я, нервно оглядываясь по сторонам.

Судя по телодвижениям заядлых театралов, представление начнется с минуты на минуту, а мы с Каем все еще торчим перед входом в зал. Вон, даже контролер на входе подозрительно коситься стал.

– А я вижу целых два: с тобой случилось настоящее приключение, от которого никто не пострадал, даже твоя девственность, а кроме того… впереди тебя ждут два замечательных часа спектакля «Облака в кетчупе».

Предки, как можно быть таким оптимистом?

– А почему здесь так сильно пахнет стариками? – шепотом полюбопытствовала я, присаживаясь на свое место.

На меня с возмущением оглянулись обитатели соседних кресел и зрители с передних рядов. Кай вымученно улыбнулся и дернул меня за рукав алого платья.

– Так, Лисичка, запоминай основные правила театра, – менторским тоном начал он. – Правило первое: зрители поддерживают глубокую, прочувствованную моментом тишину.

– Либретто? – нахмурилась я.

– Это программка, бестолочь, – со вздохом пояснил учитель, кидая на мои колени книжицу с изображением купающегося в кетчупе небесного дракона. – Третье: все комментарии копи в себе до антракта или окончания спектакля. Правило четвертое: не сорить, не кричать, конфеты не жрать…

Я, уже запустившая было руку в карман за спрятанным там леденцом, приосанилась и возмущенно выпалила:

– За кого ты меня принимаешь, Кай? Я взрослая девушка с глубоким внутренним миром.

Кай хмыкнул, одновременно с этим зрительный зал погрузился в томный полумрак, а на сцене началось первое шевеление.