Чужое имя

– За два яйца для меня? – ахнул Люк.

– Это выгодная сделка, – взглянув на него, ответила она.

От воспоминания о завтраке в горле встал комок размером с яйцо. Есть не хотелось.

Однако сел, как все остальные. Вдруг к нему подошёл какой-то мальчишка и на него уставился.

– Только выпускники, – заявил он.

– Что? – не понял Люк.

– Этот столик только для выпускников, – пояснил мальчик таким же насмешливым голосом, каким говорил Марк, когда Люк тупил.

– Ясно, – сказал Люк.

– Ты что, мужлан? – спросил другой мальчик.

Люк не знал, что на это ответить. Он поспешно вскочил, подошёл к другому столу и сел.

– Только для одиннадцатого класса, – сообщил мальчик за тем столом.

Люк попытался проглотить комок в горле, но тот, казалось, стал ещё больше.

Он переходил от стола к столу, даже не пытаясь сесть. За каждым кто-нибудь недовольным голосом сообщал: «только десятый класс», или «только девятый класс», или «только восьмой»… Люк не знал, к какому классу относится, и продолжал ходить.

В конце концов он нашёл пустой стол и сел.

Перед ним поставили миску с какими-то листьями и проросшими соевыми бобами. Вот тебе и еда. Другие мальчики принялись есть, тогда и он попробовал. Листья были холодные, горьковатые и застревали в горле.

Люк вспомнил о картофельных чипсах. Никому не разрешалось есть так называемую нездоровую пищу из-за недостатка продуктов питания, который и привёл к закону о народонаселении. Однако Джен угощала его чипсами, когда он тайно, рискуя, пришёл к ней домой.

Джен. Если бы она была здесь, то не смирилась бы с горьковатыми листьями и безвкусными проросшими соевыми бобами на ужин. Выступила бы и потребовала настоящую еду. И села бы за любой стол, какой хотела.

Она нашла бы самого главного здесь – директора (?) – и потребовала бы: «Почему мне никто не объясняет, в какой класс идти? Что такое штрафные? И вообще каковы правила? Вы плохо управляете школой!»

А Ролли просто бы заехала кулаком в глаз.

Но Джен здесь не было. Джен умерла.

Люк ниже склонился над миской. Он перестал притворяться, что жуёт и глотает.

После ужина все столпились в другой просторной аудитории. Перед ними стоял человек и говорил о прекрасном правительстве, о его мудрых вождях, спасающих народ от голода.